Финансовые возможности нынешней кампании ограниченны, и признаки трудностей определяются в работе практически всех штабов - черномырдинского, титовского, лужковского, яблочного и любого другого, включая левые. От дефицита средств и суета неуверенных в себе регионалов-прагматиков, и нервозность непрерывно секретничающих на своих пленумах коммунистов, встревоженных разговорами о расколе.
Процесс перегруппировки сил идет столь быстро и причудливо, что сами игроки не успевают понять смысл происходящего. К вопросам о реформе власти это относится в меньшей степени - здесь размежевание традиционно. Левые твердят о преобразовании нынешней республики в парламентскую. Правые отстаивают неприкосновенность нынешней формы власти. Между ними толкутся регионалы - сторонники умеренности и прагматизма, которые уже сформулировали идею третьего, 'регионального' пути развития России: реформа власти через укрепление правительства и превращение его в структуру, автономную и от Кремля, и от Охотного ряда.
Группировки по второй важнейшей проблеме момента складываются экзотичнее. Здесь правые противостоят и левым, и лужковцам, хотя те и другие, нападая друг на друга, это обстоятельство игнорируют. Суть же в том, что правые в лице Кремля и правительства отказываются дать гарантии и 'Отечеству', и КПРФ относительно их беспрепятственного доступа к участию в выборах. И левые, и лужковцы рискуют почти в одинаковой мере - первые неспособностью исключить попытки добиваться запрета КПРФ, вторые - невозможностью застраховаться от посягательств на право 'Отечества' участвовать в выборах из-за известной затяжки с регистрацией.И те, и другие легко могут оказаться жертвами стремления радикальной части президентского круга сменить правила по ходу игры и вытеснить наиболее мощных конкурентов. Если в Кремле в самом деле помышляют о большой выборной карьере для Степашина, то вероятность такого развития событий может быть высокой. Это едва ли подтолкнет Лужкова к 'функциональному союзу' с коммунистами. Искушение 'комлевизной' он преодолел еще осенью 1998-го. Скорее всего теперь он будет еще сильнее тяготеть к погружению в регионализм и расширять связи с губернаторами.
Впрочем, альтернативы форсированной регионализации у Лужкова нет. Причем дело не столько в его амбициях, сколько в роли, которую региональная идея может сыграть в подрыве или, наоборот, консолидации позиций мэра в самой Москве. 'Регионализацию' Лужкова недостаточно анализировать только через призму президентско-думских планов московского мэра. Способность предстать в качестве реального борца за 'региональное дело' - важнейший козырь Лужкова в борьбе и за голоса жителей Москвы, огромную долю которых составляют некоренные уроженцы. Именно им, вчерашним провинциалам, каждый из которых успел в свое время познать, что такое быть немосквичом в Москве, легко при случае 'вспылить' и 'в отместку' отказать в поддержке Лужкову, если противостоять тому будет лидер, способный лучше воплощать представления о справедливости по отношению к тем, кому не довелось родиться в Москве.
И все же главной зоной риска остаются отношения Лужкова с Кремлем. Там знают, что, по опросам общественного мнения, доверие к федеральной власти упало до рекордно низкой отметки. Зато выросло доверие к местной власти (соотношение популярности федеральных и местных властей составляет 1,8% к 35%). Президентская когорта, и без того подозрительная к возвышению регионализма, нервничает по поводу возможного своеволия провинциальной партии. На фоне провала электоральных экспериментов правых радикалов Лужков остается наиболее реальным кандидатом на роль главного собирателя голосов умеренных и конструктивно настроенных, то есть не по-явлински диссидентствующих избирателей.
Несмотря на переход в режим 'вахтового правления', президент в неустойчивой ситуации продолжает играть главенствующую роль.
Он сохраняет доминирование в кадровых вопросах, что позволяет ему при необходимости искусственно конструировать кризисы, в условиях которых он может реализовать свои преимущества. Удаление Примакова резко повысило значение Лужкова как фигуры, консолидирующей нелевые сегменты электората. Но по этой же причине оно резко повысило опасность атак на мэра со стороны Кремля.
