Хотя речь не о финансовых махинациях и злоупотреблениях. Интерес стражей закона к 'Нацрезерву' лежит в иной плоскости.
НРБ обыскивали в связи с расследованием уголовного дела о причастности службы безопасности банка к незаконной записи сексуальных похождений генпрокурора Скуратова. На днях Главная военная прокуратура организовала 'утечку' информации в прессу об этом. По мнению военных прокуроров, глава НРБ Александр Лебедев был самым заинтересованным в компрометации Скуратова банкиром страны.
Взлет НРБ из мало кому известных банков средней руки в число элитных кредитно-финансовых учреждений страны занял чуть более трех лет и произошел под руководством нынешнего президента банка Александра Лебедева. Хотя в 1995 году слово 'санация' было еще не столь популярно в банковских кругах, но по сути именно эту операцию провел с НРБ его новый президент по поручению нового акционера и клиента кредитно-финансового учреждения РАО 'Газпром'. Вскоре 'Нацрезерв' не только вошел в узкий круг банков, уполномоченных на обслуживание счетов правительства, но и стал лидером среди отечественных коммерческих банков в работе на перспективном рынке долгов. Именно эта сфера деятельности, как полагают финансовые аналитики, не только принесла внушительные дивиденды Национальному резервному банку, но и привлекла к нему внимание Генеральной прокуратуры России.
С точки зрения обывателя, каждодневно лично сталкивающегося с кризисом неплатежей, выбивать долги в России - занятие далеко не самое перспективное и уж точно не самое прибыльное. Но это не так. Отечественное банковское сообщество довольно быстро научилось работать с долгами так, что зарубежные финансовые аналитики только удивлялись: талантливый российский банкир умудрялся зарабатывать 'на банкинге' до 200-300 процентов прибыли. К чести НРБ в столь сомнительные операции этот банк не ввязывался, благо у него был свой особый клиент - государство и его долги. НРБ в числе прочих комбанков был уполномочен на то, чтобы взять для государства по максимуму с его должников и, в свою очередь, отдать государственным кредиторам по минимуму от того, что страна задолжала своим заимодавцам.
Российский внешний долг, как и любой другой, оформлен в виде ценных бумаг, часть из которых имеет свободное обращение на рынке. Уже давно котировки облигаций не превышают их номинала. К примеру, цена векселя на 1 млн. долларов, выписанного еще советским правительством, обязательства по которому несут российские власти, сегодня не превышает 400 тысяч североамериканских дензнаков.
Не воспользоваться ситуацией и не скупить собственные обязательства по бросовым ценам со стороны России было бы глупо: ведь каждая покупка такого рода - фактически сокращение российского внешнего долга. Тем более что это - не официальная, но общепризнанная мировая практика. Делать это напрямую нельзя: велик риск не только оказаться обвиненным в неэтичности ведения международных финансовых дел, но и 'сломать' свою игру - такого рода скупка неизбежно сыграла бы на удорожание столь привлекательно подешевевших облигаций, так как означала бы, что у полуобанкротившегося должника - России - деньги все-таки есть.
Во всем мире правительства для подобных операций используют посредников. В России было решено использовать для скупки внешних финансовых обязательств третью 'независимую' сторону - российские комбанки. Схема проста: государство передает комбанку средства из казны, тот покупает на рынке вексель и возвращает его государству. Интерес банкира заключается в проценте, который он получал в качестве посредника сделки.
В итоге НРБ оказался в числе таких порученцев и получил задание выкупить российские (экс-советские) долги на европейском рынке. Государство выделило на эту операцию 216 млн. долларов. На них 'Нацрезерв' приобрел пакет долговых обязательств с номиналом в 465 млн. долларов. Затем облигации были заложены в парижском Евробанке (одном из дочерних банков ЦБ России) под кредит в 216 млн. Далее Национальный резервный банк должен был демонстративно разорвать сделку с французами, оставив себе деньги, а им бумаги. После чего доллары следовало сдать в ЦБ, и операция была бы выполнена - государство сократило бы свой внешний долг на без малого полмиллиарда долларов, потратив на это вдвое меньше, а НРБ получил бы честно заработанные пару миллионов зеленых за посредническую миссию. Однако тут-то и нашла коса на камень. В момент, когда проворачивалась сделка, стоимость российских облигаций подскочила в цене с 216 до 390 млн. долларов. Соблазн был велик, и руководство НРБ, пользуясь своим юридическим правом, но в обход договоренностей с государством, направило в правительство письмо с требованием немедленно вернуть якобы принадлежащие ему и заложенные в Евробанке ценные бумаги. Естественно, по возросшей цене. Документ был зарегистрирован канцелярией Белого дома, государство оказалось перед необходимостью выплатить из обескровленного бюджета живые деньги.
По мнению специалистов, Лебедев пошел на это, понадеявшись, что государство не решится обнародовать подробности конфиденциальной сделки. По-видимому, власти и не станут это делать. В работе с, мягко говоря, нелояльными партнерами применяют разные средства. Например, такое: отказать комбанку в праве и привилегии работать с государственными деньгами и долгами, коль финансистам свой карман дороже собственной и - что важнее - государственной репутации.
