Из последних особенно чарует серия с 'игрой в слова': справа - Пушкин, слева - ассоциации, как бы пришедшие на ум при созерцании светлого лика ('тайна', 'страсть', 'честь' и строчки про плывущую по морю бочку и грянувший Полтавский бой). Вот уж действительно Александр Сергеевич объемлет все! Однако оставим уличные картинки во имя искусства более просвещенного. С начала года отметиться у Пушкина успели очень и очень многие, благо для того были возможности. Например, демократичный МОСХ для своей выставки к пушкинскому юбилею в Новом Манеже вербовал участников простыми объявлениями в подъездах кооперативных мастерских: заходи кто хочет. В итоге получился заповедник чахлого, несвоевременного искусства с подлинно советским духом. Чуть более прогрессивных мастеров кисти и резца объединила 'Ассоциация московских галерей' в проекте 'Пушкин. Фантазии на тему', открывающемся в конце мая в 'Московском центре искусств' на Неглинной. Судя по списку участников, будет много красивой живописи - сюрреализма, фотореализма, метафизики, - казавшейся суперрадикальной в 70-е и ставшей в начале перестройки отменным товаром. В компанию Татьяны Назаренко, Наталии Нестеровой, Ольги Гречиной и Константина Худякова (последний - председатель правления сверхкоммерческой галереи 'М'АРС') на этот раз попали еще Зураб Церетели (по слухам, с пейзажем по мотивам пушкинского 'Путешествия в Арзрум') и Айдан Салахова, хозяйка просвещенной 'Айдан-галереи' (на выставку взято ее изображение полулежащей одалиски, которую кураторы посчитали похожей на Музу). Однако на тему Пушкина фантазируют не только 'мосховцы' и 'м'арсовцы', но и более 'продвинутые' художники. Только для них Александр Сергеевич - не повод к идеологическим манифестациям или формалистским упражнениям, а один из культурных фетишей, с которым интересно играть, соскабливая помпезный марафет. Так, 'Итоги' уже писали о выставке Иры Вальдрон 'Фак-ю, Дантес!' в Галерее М. Гельмана и выставке Юрия Аввакумова 'А. С. Пушкин и деньги' в XL Галерее (см. # 6, 1999). Лубочные коврики Вальдрон (на фото справа), сделанные по мотивам биографии и стихов Пушкина, оказались очень популярными. Выставка, сменив свое залихватское название на более литературное 'Мне скучно, бес...', откроется 7 июня в Русском музее как проект Отдела новейших течений. (Там зрители увидят и новую работу из той же серии - голый Пушкин с сигарой во рту стоит, франтовато опершись на трость и зажимая рукой свою смертельную рану. Вокруг нашиты строчки из знаменитой песни Фрэнка Синатры My way.) Два пушкинских коврика Вальдрон уже куплены у Гельмана хельсинкским Музеем современного искусства. Из других 'радикальных' усилий пропаганды жизни и творчества А. С. П. укажем на циничный проект московской L-галереи 'Мишень - Пушкин?', приуроченный к годовщине смерти поэта. На вернисаже одетые под Пушкина молодые люди стреляли в друг друга из духовых пистолетов, а в большинстве работ были использованы настоящие бумажные мишени. Самая скандальная вещь той выставки - вышивка гладью бывшего боксера Александра Борового 'Дантес, это нужно было сделать раньше!': Дантес-младенец смачно облизывает нож, обагренный кровью Пушкина-младенца с пропоротым брюхом. Такая вот карнавальная панихида! Что же касается солидных музейных проектов по поводу юбилея, тут открылась одна удивительная особенность. Почему-то две самые удачные 'пушкинские' выставки оказались привезенными из-за рубежа. Мы имеем в виду устроенную Гете-институтом 'Пушкин как объект кича' в Государственном музее А. С. Пушкина (см. 'Итоги' # 17) и открывшуюся на прошлой неделе выставку 'Современники Пушкина. 100 акварельных портретов из парижского собрания' в Отделе личных коллекций ГМИИ. Это отличное собрание парижского коллекционера Мориса Барюша, владельца галереи 'Попов и К', которую основал в 1920 году русский офицер-эмигрант Александр Попов. Красивые картинки с красивыми и благородными лицами аристократов. Красивые деревянные рамочки. Мечта монархиста.

Но важнее всего, что акварель - вещь тонкая и эстетская. Так что выставка сама собой вышла стильной и лаконичной. Зная любовь наших музеев к помпезности и купеческим образам красоты (свидетельством чему - недавний проект в том же ГМИИ 'Даль свободного романа', наглядно иллюстрирующий 'Евгения Онегина' здоровенными второразрядными картинами и пышными бальными платьями), эту французскую стильность начинаешь ценить еще больше. В общем, наша изобразительная пушкиниана весьма разнообразна. Пушкинский треножник всяк колебал (и еще будет колебать) на свой лад. Главное, чтоб не уронили и не разломали.