В свою очередь социалисты потеряли 34 мандата (180 вместо 214). Либералам, третьей по величине фракции, досталось 44 места. <Зеленые> стали четвертыми, вытеснив вниз Союз за Европу, состоящий главным образом из французских голлистов.
Многие политологи начали всерьез говорить об историческом сдвиге во власти: слева вправо. В момент, когда Европа стоит на пороге значительных перемен, подобный сдвиг в политической направленности европейского законодательного органа сулит немало опасных сюрпризов: Как отреагирует правый парламент на реформы социальной сферы? Какую позицию займет в деле приема новых членов ЕС? Как сложатся его отношения с левыми правительствами многих европейских государств? Вопросов куда больше, чем ответов. Однако народ, хорошо сведущий в особенностях процесса принятия решений в Брюсселе и Страсбурге, настроен более оптимистично. По его мнению, с избранием нового <правостороннего парламента> никаких серьезных изменений в нынешней политике ЕС не произойдет. Две главные соперничающие фракции по-прежнему будут договариваться между собой, достигая компромиссов в, казалось бы, самых обреченных случаях. Иными словами, все пойдет своим чередом.
Более интересными в этой связи кажутся выборы в отдельно взятых государствах. Как известно, больше всего левые силы <потерпели> в Германии, Великобритании и Греции. Однако во Франции, Португалии и Испании они по-прежнему сильны. Для канцлера Германии Герхарда Шредера выборы в Европарламент стали первым серьезным испытанием после его победы на национальных выборах в сентябре прошлого года. Задуматься Шредеру есть над чем: оппозиционные христианские демократы получили 48,5% голосов, а его социал-демократы - 31%. <Зеленые друзья> по коалиции набрали лишь 6,5% голосов, что на 10% меньше, чем в 1994 году.
Интересная политическая коллизия имела место и в Великобритании. На фоне введения непривычной для британцев пропорциональной системы голосования и неприлично низкой явки (23 % выборщиков) лейбористы сдали консерваторам практически половину мест в Европарламенте. (Таким образом, сильно пострадавшие во всеобщих выборах 1997 года консерваторы отыгрались в евровыборах, став наиболее многочисленной британской партией в парламенте ЕС). Оппозиционные консерваторы дали фору правящим социал-демократам Финляндии. Досталось и социалистам Швеции, хотя они и сохранили большинство в ЕП.
Однако говорить о том, что эра социал-демократии уже закатилась, еще рановато. Во Франции социалисты во главе с премьер-министром Лионелем Жоспеном уверенно обошли консерваторов президента Жака Ширака. 12,7 % голосов - самый худший показатель французских консерваторов на выборах в Европарламент за последние двадцать лет. Примерно с таким же значительным перевесом победили социал-демократы в Австрии во главе с нынешним канцлером Виктором Клима. Практически вничью <сыграли> политики Италии. Оппозиционные партии, объединенные в Альянс за Свободу, где руководящая роль принадлежит партии <Форца> известного магната Сильвио Берлускони, получили около 39% голосов, в то время партии левой направленности - порядка 35 %. Бывший председатель Еропейской комиссии Жак Сантер, непосредственным образом пострадавший от Европарламента (вынудившего его вместе с подчиненными уйти в отставку), оказался в новом его составе, будучи избранным от христиан-демократов Люксембурга.
Как видим, вряд ли стоит переживать за поражение социал-демократической идеи в Западной Европе и судьбу бывших высокопоставленных функционеров: колеблясь время от времени то влево, то вправо, Европа уверенно движется по центру, неизменно опираясь на старые проверенные кадры. Другой вопрос, что это размеренное движение интересует в Европе все меньшее количество людей. Еще никогда со времен избрания первого Европарламента в 1979 году не была так низка явка избирателей (около 50 %). Наблюдая за перипетиями балканской войны, лицемерием политиков и той ничтожной ролью, которую сыграл в предотвращении конфликта ЕС, европейские избиратели, видимо, всерьез разуверились в самом представительном из всех демократических парламентов. С обсуждения того, как вернуть веру в силу народного волеизъявления и предстоит начать работу новым парламентариям.