- Татьяна, как вы оказались на месте трагедии?
- Мы были на концерте с подругой. К тому моменту, когда начался дождь, я уже изрядно устала и предложила поехать домой. Но моя подруга хотела посмотреть выступление группы <Манго-манго>. Потом начался ливень, и мы побежали к метро...
- Но ведь буквально в двух шагах от Дворца спорта был подземный переход, в котором вы могли переждать дождь...

- Я хотела не переждать дождь, а поехать домой. Именно поэтому побежала к метро, а не в переход. И оказалась в первых рядах бегущих. Я даже вообразить себе не могла, что в метро будет такая давка. Ведь были и до этого массовые гуляния в Минске. 9 мая, к примеру, народа в центре города было намного больше...

- Был ли милицейский заслон у входа в подземный переход?

- Нет, ничего подобного я не видела.

- Что было дальше?
- В переходе меня сбили с ног. Поначалу, когда начались толкотня и давка, в толпе смеялись, не принимали ситуацию всерьез. Но потом все резко изменилось. В считанные секунды люди навалились мне на ноги, я потеряла свою обувь, начала терять сознание от удушья. Но потом появился какой-то парень (которому я до сих пор благодарна), он вытащил меня из этой массы. Этому человеку я обязана жизнью... Причем я заметила такую странность: в тот момент, когда меня сбили с ног, я была слева от перил. А вытащили меня уже с середины перехода. Меня вывели на другую сторону метро, там где находится Кафедральный соборо, посадили. Парень объяснил мне, что ему надо спасать других, и убежал.
- Вы поехали в больницу?
- У меня был шок, я была рада, что осталась жива. Мне хотелось быстрее попасть домой. А потому в больницу я не поехала. Попыталась поймать такси, водители видели, что со мной произошло несчастье - я была без обуви, в слезах, но никто не останавливался. Села в метро, поехала домой. От станции до дома надо было идти очень далеко. Ноги болели ужасно, я знала, что не доберусь. У проходивших мимо девушек я попросила подойти на стоянку такси, договориться с таксистами. Там стояло шесть машин, но они отказались везти даже за деньги. Сослались на то, что километраж слишком маленький. Объяснения не слушали и отговаривались: здесь такси, а не Скорая помощь. Так что домой добралась почти пешком. А потом оказалось, что обе ноги сломаны...
- Когда вы узнали о полученных травмах?
- Когда я пришла домой, родители сразу же хотели вызвать <скорую>. Но мне было страшно, я не хотела никуда уезжать. Так что у врачей оказалась лишь на следующий день. Меня посадили в машину и повезли в нашу районную поликлинику. Там меня носили на стуле - ходить я уже не могла. Мне поставили диагноз: правая нога - один перелом, левая - два. Кроме того - растяжение запястья, многочисленные ушибы и т.д. В больницу ложиться я отказалась, в гипсе можно лежать и дома: здесь хотя бы родные, знакомые, друзья. Врачи сказали мне, что с левой ноги гипс снимут только в конце августа. Правая нога, на которой всего один перелом, должна выздороветь быстрее. До трагедии я работала в коммерческом киоске. Работать там в гипсе я бы не смогла, пришлось уволиться. Сейчас на мое место взяли другого человека. Так что я оказалась и без работы, и без денег.
- Вы рассчитывали на компенсацию?

- Да. По телевизору говорили о том, что все пострадавшие 30 мая получат денежную компенсацию в размере 35 миллионов р ------------------------------------------------------------------------

ТРАГЕДИЯ <НЕМИГА>
СЛЕДОВАТЕЛИ ГОВОРЯТ О СТЕЧЕНИИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Отдел информации <БДГ>
До 10 июня должны были быть обнародованы результаты расследования причин трагедии на станции метро <Немига>. Этого не произошло. Но президент пообещал, что как только закончится расследование, так он сразу встретится с журналистами.
Итак, пока ни один из чиновников не лишился своей должности. Но все-таки президент пообещал, что окончательные выводы будут сделаны после окончания следствия по делу. Следствие ведет республиканская прокуратура. Мы связались с руководителем оперативно-следственной группы по расследованию трагедии на Немиге Валерием КОМАРОВСКИМ - Как идет расследование дела? Можно ли говорить о каких-то подозреваемых?
- Зачем сразу искать подозреваемых и виноватых? Не совсем правильно это. Надо сначала разобраться, посмотреть, что произошло.
- Вы работаете вместе с государственной комиссией?

- Нет. Но генеральный прокурор входит в комиссию, и я ему докладываю о результатах постоянно.

- То есть получается, что госкомиссия базируется на некоторых ваших выводах, но в принципе работает автономно?

- Наверное, так. Во всяком случае, генпрокурор на комиссии докладывает то, что нами установлено. Это объективная информация.

- Как вы предполагаете, когда ваша следственная группа завершит это дело?

- Мы по срокам связаны с экспертизами потерпевших, поскольку нам не могут дать заключение о травмированных, которые еще проходят лечение в больнице. Когда они закончат лечение, тогда нам дадут заключение. Вот это удерживает. А так осталось в принципе некоторые вопросы подшлифовать и все.

- О выводах вы не хотите говорить по той причине, что следствие еще официально не завершено?
- Да, это во-первых. А во-вторых, так мало времени еще прошло. А столько надо людей допросить. Ведь выводы можно делать после того, как оценишь полную наработку полученного материала. Надо поработать, допросить массу людей, объективно посмотреть, что там происходило и как.
- Было объявлено, что у вас лично богатый опыт расследования подобных дел...
- Я бы сказал, что подобных дел мало. Каждое дело своеобразное, они никогда не похожи друг на друга. Что касается больших катастроф, связанных с гибелью людей, - да, я расследовал авиационные катастрофы и тому подобные дела. Разница между этими делами в том, что когда, например, из-за нарушения правил безопасности полетов происходят катастрофы - зачастую сразу видна причина и видишь ответственного. В делах, подобных нынешнему, как правило, аккумулируется в одной точке в одно время стечение ряда обстоятельств. Это и недоработки мелкие, это и другие обстоятельства - хотя бы вот и метеоусловия. Причем каждое из условий в отдельности, в том числе даже и недоработки, не привели бы к столь трагичным последствиям. Но вместе... Вот в этом сложность заключается - в том, чтобы оценить.
- В данном случае, в случае трагедии на Немиге, существовали ли определенные стандарты безопасности?
- Если бы существовал нормативный документ какой-то, то я бы вам сказал - <да>. Но, к сожалению, такого нормативного документа не существует. Это тоже обстоятельство, которое аккумулировалось в одной точке вместе с другими.