В этой статье я рискнул объединить два очень разных спектакля, поставленных по пьесам драматургов-женщин, поскольку в них очень хорошо заметны две основополагающие мечты и присутствует стремление к созданию некой новой, поэтически-метафорической реальности. В этой реальности все авторы - сестры: Ольга Мухина, автор пьесы 'Ю', поставленной в 'Манекене' Юрием Бобковым, Анастасия Гостева, автор повести 'Дочь самурая', и Елена Радченко, автор инсценировки этой повести, поставленной в ТЮЗе Станиславом Жаровым. Так и получается: ТРИ сестры и ДВЕ премьеры.
Премьера I.
Бесконечное чаепитие
Пьеса 'Ю', написанная для конкурса в честь юбилея Москвы, самым распрекрасным образом обходится без 'официоза'. Единственной данью 'социальному заказчику' являются слова о том, что 'Москва изменилась, Москва совсем другая', а также вопросы-восклицания: 'Может, это салют? А может, сегодня какой-то праздник?'.
В остальном же мир пьесы (и спектакля) не выходит за пределы круга, очерченного настольной лампой. Режиссер Юрий Бобков построил в спектакле 'Манекена' некое замкнутое пространство, в центре которого незыблемо стоит обеденный стол для Бесконечного Чаепития. И это вполне соответствует духу мухинской пьесы, в которой время остановилось, как в доме Мартовского Зайца из 'Алисы в стране чудес', - вечный 'файф-о-клок', всегда время пить чай ('Или кофе?' - постоянно переспрашивают герои пьесы). Над столом могут проноситься самолеты, годы, столетия, но для гостей и хозяев главными всегда останутся застольные события - разговоры, споры, песни, слезы и смех, поздравления и тосты.
Всевидящий бог этого мира облачен в пенсне и докторский сюртук: именно он, Антон Павлович, когда-то повелел, чтобы люди обедали и разговаривали, а в это время решались их судьбы. И стало так: судьбы решаются и снова почти все мужчины пьесы любят женщину со странным именем Сестра (очень хорошая актерская работа Натальи Гончаровой), и когда они говорят о ней, разговор почему-то все время сбивается на Москву. Поэтому, когда герой произносит 'Она не любит меня!' (Андрей - И.Красных), или 'Я люблю ее' (Дмитрий - Д.Чуфистов), или 'На что она вам сдалась?' (Сева - А.Балицкий), речь идет всегда и о Городе, и о Женщине... Еще в спектакле есть чудесная пара - Степан Иванович (А.Березин) и Елизавета Сергеевна (И.Прокошина), есть наивная красотка Пирогова (А.Трухова), одинокий Барсуков (С.Овинов) и его сын Коля-с-Кольтом (Г.Акимов), Аня (Н.Овинова), которая несет тяжкий крест младшей сестры своей Сестры,- словом, теплый домашний круг, связанный сотнями невидимых нитей прошлых 'любовей' и обид, состраданием или сопричастностью... Для существования в этом кругу актерам 'Манекена' приходится осваивать новые искусства: искусство проникновенного слова, долгой паузы, естественного жеста... Они уже немало преуспели в этом, хотя привычный манекеновский стиль ('кричат и бегут') у них получается пока лучше.
Весьма показательны для спектакля фигуры неких Добрых Духов (Е.Притчина, Г.Юлдашева), которые символизируют все непонятные истинным москвичам явления - лимитчиков, бомжей, домовых, смену времен года и прочее, мало зависящее от указов столицы. Наличие этих пришельцев извне очень хорошо характеризует московское мироощущение - замкнутость в пределах Садового Кольца, Московской кольцевой автодороги... Между тем Россия находится за этой гранью, она идет 'из дверей в двери, из ворот в ворота', она читает московские новости и пьесы... И как это ни странно, лучшие постановки произведений столичных драматургов тоже случаются вне Замкнутого Круга, например в Челябинске, где есть 'Таня-Таня' в Камерном и 'Ю' в 'Манекене' (кстати, спектакль отмечен наградой фестиваля 'Сцена-99' - 'за лучшую режиссуру').
Премьера 2.
Смешать, но не взбалтывать
Примечательно, что к программке спектакля 'Дочь самурая' прилагается специальный листочек - своеобразное пособие для зрителя, некий ключ к пониманию зрелища. 'Действие разворачивается в пространстве сознания главной героини, - написано там. - ...Она находится сразу в нескольких реальностях... Смешивая в себе эти реальности в нечто единое, ей уже трудно разобраться что есть что'. Если неотступно следовать предложенному нам способу дешифровки всего того, что происходит на сцене, то мы, наверное, должны честно признать - сознание современного человека есть дикая мешанина, коктейль, который, не внимая предостережениям Джеймса Бонда, не только 'смешали', но еще и здорово 'взболтали'. И в этом правы и Анастасия Гостева, и Елена Радченко - все мы думаем урывками, отрывками, грезим какими-то непонятными картинами, которые выдают ужасающую степень нашей необразованности. Можем ли мы представить кордебалет мужчин с женскими японскими прическами в клетчатых шотландских юбочках, марширующих под звуки веселой песенки о солдатах бундесвера? Еще как можем, особенно если хорошо выпьем (или накуримся, или...). Нам тогда и в голову не придут такие слова, как 'эклектика', 'дурной вкус', 'сочетание несочетаемого'...
Театр безжалостно демонстрирует это полузнайство, фарс-шоу вместо культуры: будь то подиум, арена или экран дисплея. Наш чердак захламлен, эфир замусорен, мы искренне думаем, что 'военных-служащих' отцов можно называть самураями (хотя настоящий самурай, прежде всего, дворянин, человек чести, владеющий некой собственностью, а не просто высокооплачиваемый наемник). Кстати, в изящном 'Пионовом фонаре' Санъютэя Энтё отец-самурай рубит голову своей дочери за связь с призраком (!), и брат Стругацкий, не дрогнув, переводит: 'Голова в прическе 'симада' со стуком упала к его ногам...'.
По сравнению с этой дочерью героиня Ольги Теляковой живет гораздо вольготнее. Ее призраки - это преуспевающий бизнесмен (Р.Загидуллин) и экзальтированный француз (С.Сафонов). Благодаря хорошей актерской работе обоих мужчин эти духи обрастают плотью, вполне отвечающей современным стереотипам: Бизнесмен все время работает и встречается с героиней только по выходным, в то же время он всячески стремится сохранить этот весьма удобный график встреч; Француз объясняется в любви (естественно, в ритме испанского танца), обещает увезти в Париж и Нью-Йорк, но не увозит.Таким образом проблема нерегулярности секса становится для героини самой главной. Пояснение к спектаклю говорит: 'Это чувство из сказки перерастает в гротеск'. Выход из ситуации только один - героиня должна уйти в глубь сцены в красивом сине-фиолетовом платье. Что она и делает.
После окончания коктейля (простите, спектакля) зритель покидает зал, понимая, как хорошо играет свои роли, танцует и поет заслуженная артистка Ольга Телякова, как порой ошибается прекрасная журналистка Елена Радченко (удачная инсценировка американского 'Очкарика' - и менее удачная 'Дочь'), как жутко устроено сознание современных девушек, если взглянуть на него глазами режиссера-мужчины. Две премьеры говорят нам: если вы живете как будто в Москве и строите свой дом, все у вас будет хорошо, вы будете пить чай бесплатно, но если мечта о необыкновенной любви перерастет у вас в 'грезофарс' - пеняйте на себя. Вот и пеняем.
Андрей ВАГАНОВ.
На снимке: сцена из спектакля 'Манекена' 'Ю'.------------------------------------------------------------------------
Ural Banner System
