Вместе с немецкими театрами из Веймара, Бремена, Бонна, Лейпцига выступили два белорусских - минский им. Горького с <Деметриусом> и витебский им. Якуба Коласа со своим прочтением шиллеровских <Разбойников. Были представлены там и два театра из бывшего СССР - Вильнюсский русский драмтеатр с <Разбойниками> и Тбилисский русский драмтеатр им. Шота Руставели с <Марией Стюарт>.
Негаснущий интерес к произведениям Шиллера объясняется в том числе и тем, что как философ Шиллер стоит у истоков самого понятия <современная демократия>. Вопросы, которые задавал драматург себе и публике, актуальны и для сегодняшнего зрителя, независимо от того, отражает ли жизнь различных наций определенные исторические фазы и тенденции или является всего лишь сгустком неразрешимых проблем, ставших центром европейской драмы. Шиллера считают универсальным историком, подарившим европейцам национальную драму. Обращением к вопросам государственной авторитарности можно в какой-то мере объяснить неслучайный интерес к его драмам именно сегодня, когда вся Восточная Европа переживает глобальные перемены в сфере государственного переустройства. Трансформация общества моментально повлекла за собой возникновение и новых театральных форм, и экспериментов. Все чаще режиссеры и драматурги предпочитают малую сцену и отход от традиционного взгляда, в том числе и на драматургию Шиллера.
Режиссер витебского театра Виталий Барковский представил свою интерпретацию <Разбойников>. В спектакле драматургическими и режиссерскими средствами утверждается идея существования в истории человечества агрессии против инакомыслия. Это служит в конце концов основой для преступления против себя самого. Манипуляции с ценностями, которые почитаются в обществе, ведут к кактастрофе духа, с которой сталкиваются последующие поколения. Инсценировка представлена в художественной форме, которую определяет ритмическая партитура и актерская динамика.

<Деметриус> на веймарских театральных подмостках прошел, по мнению самого режиссера-постановщика Бориса Луценко, лучше, чем на минских премьерных показах, состоявшихся буквально накануне фестиваля: <Актеры тратились и были хорошо заряжены>. Судя по всему, зрителя заинтересовала и литературная основа, и режиссерская интерпретация, и художественное решение. Сценограф Вениамин Маршак (опять же по словам Луценко) <обеспечил 150%-е попадание>. Директор и режиссер Веймарского драмтеатра и худрук фестиваля <Шиллеровские дни> Гюнтер Белец, представляя своим собеседникам автора инсценировки Виктора Леденева, сказал буквально следующее: <Вот человек, который не побоялся дописать Шиллера>. И действительно, для немецкой публики спектакль минского театра стал полной неожиданностью. Два первых акта <Кровавой свадьбы в Москве> входили лишь в полные академические собрания сочинений Шиллера, и их инсценировками занимались также сугубо из академического интереса. Гете, попытавшись было дописать пьесу, отказался от этой идеи, объяснив свое решение невозможностью <проникнуть в мастерскую Шиллера>. Поэтому немцы были удивлены смелостью Виктора Леденева. В поисках формы инсценировки он дополнил написанные Шиллером фрагменты, используя отрывки из других его произведений, а также исторические хроники и исследования. Действие спектакля, поставленного по написанной им инсценировке, происходит в ограниченном пространстве - в кабинете Шиллера. И похоже, что зрителя вопрос идентификации Лжедмитрия волновал куда меньше, нежели попытка объяснить путь к власти с т.з. исторических обстоятельств. Опасений, что зритель чего-то не поймет, не было, так как все сценические приемы были подкреплены на всякий случай синхронным переводом.

Желая усилить впечатление, произведенное минским театром на веймарскую публику, Борис Луценко задумал и удачно воплотил ритуальное действо. Еще будучи в Минске, он купил большой хрустальный рог производства фабрики <Неман>. После спектакля он вышел на сцену, налил туда <Беловежской> и предложил публике выпить содержимое по кругу. При этом сам Луценко все же опасался, что немцы сочтут сей ритуал чистой антисанитарией и откажутся. Но все обошлось. Выпили. И даже Борису Ивановичу оставили. Глоток.