История судебного преследования Пигуля длится уже два с половиной года и, судя по действиям сотрудников прокуратуры и УКГБ по Минску и Минской области, далека от завершения.
В декабре 1996г. Дмитрий Пигуль заключил соглашение по защите интересов граждан Вьетнама Чин Дин Лонга, обвиняемого по ст.80 УК РБ(<Незаконное пересечение Государственной границы Республики Беларусь>) и его соотечественника Тран Мин Хао, подвергнутого административному задержанию. При оказании юридической помощи адвокат на вполне законных основаниях проводил встречи с клиентами, обсуждал с вьетнамцами вопросы, прояснение которых требовалось для защиты в ходе предварительного следствия и предстоящего суда. (Примечательно, что личность Тран Мин Хао, которого продержали в камере два месяца на основании Положения <О приемниках-распределителях>, нашей спецслужбой не установлена до сих пор).
Гром грянул 14 марта 1997 года. Адвокат встречался с Тран Мин Хао в приемнике-распределителе на ул.Прилуцкой, а правоохранительные органы прослушивали эту беседу. В апреле Пигулю предъявляется обвинение по ст.ст.180, 17, 177ч.1 УК (соответственно <Разглашение данных предварительного следствия>, <Соучастие>, <Заведомо ложное показание>), что влечет за собой наказание в виде лишения свободы на срок до одного года и штраф. Как оказалось, основанием для судебного преследования адвоката явилась звукозапись именно этого его разговора с подзащитными в специальном помещении приемника-распределителя.
Далее начались судебные мытарства.
Уже на следующий день ему предъявляется официальное обвинение. На квартире и по месту работы осуществлены обыски, которые, как и ожидалось, ничего не дали. Впоследствии, когда еще не были расставлены все точки над , Пигуля исключают из Минской городской коллегии адвокатов. В реальности была парадоксальная для всей правовой системы ситуация - Пигуля, одновременно являясь обвиняемым, а затем осужденным, в течение длительного времени осуществлял свою профессиональную деятельность в качестве адвоката.
В июле дело направляется на новое следствие в УКГБ по г.Минску и Минской области. Затем передано в суд Минского района и г.Заславля, где судья Шевченко приняла решение о направлении дела обратно, в адрес прокуратуры Минской области. Причем в определении о направлении уголовного дела для производства дополнительного расследования было указано на недостатки следствия.Из прокуратуры Минской области дело <отфутболивается> вновь в следственный отдел УКГБ. Чекистам понадобилось несколько месяцев для <доработки> и повторной передачи материалов в суд теперь уже Московского района столицы. Несмотря на то, что статьей 241 УПК РБ четко определен срок рассмотрения уголовных дел -14 дней, заседания откладывались по различным причинам 6(!) раз, и только 9 апреля 1998 года началось слушание.
10 апреля судья Цисик выносит в отношении Пигуля обвинительный приговор. Обвиняемый подает кассационную жалобу. 28 июля 1998 года определением судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда приговор отменяется, и уголовное дело направляется на новое, уже второе по счету, дополнительное следствие. Однако спустя 7(!) месяцев постановлением президиума Минского городского суда дело направляется на новое кассационное рассмотрение в тот же Минский городской суд, но в ином составе судебной коллегии.
Далее дело вновь попало в руки следователей-чекистов. И 1 июня с.г. следователь УКГБ Бауткин выносит <Постановление о привлечении в качестве обвиняемого> Дмитрия Пигуля. То есть все возвращается на круги своя.
Примечательно, что в ходе судебных заседаний акцентировался лишь вопрос о нарушениях (кстати, так до сих пор и недоказанных) со стороны Пигуля. При этом игнорируются положения Закона <Об адвокатуре>. А они стоят того, чтобы их процитировать. Согласно ст.16 главы 4 <запрещается вмешательство в профессиональную деятельность адвоката, требование от него каких-либо сведений, составляющих предмет адвокатской тайны>. Кроме того, ст.4 главы 1 закона гласит: <Задержанному, арестованному или осужденному для оказания юридической помощи обеспечиваются необходимые условия для встреч и консультаций с адвокатами с СОБЛЮДЕНИЕМ ПОЛНОЙ ИХ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ>. А тот факт, что беседа Пигуля с Тран Мин Хао прослушивалась с помощью спрятанной оперативной техники, не отрицается материалами дела. Согласно справки, имеющейся в деле, прокуратура Минской области санкции на это не давала.
Мало того, за подписью государственного советника юстиции 3-го класса Куприянова в адрес прокурора Московского района Симановского 13 марта 1997 года направляется документ, в котором констатируется: <В соответствии со ст.4 Закона Республики Беларусь <Об адвокатуре> задержанному, арестованному или осужденному для оказания юридической помощи обеспечиваются необходимые условия для встреч и консультаций с адвокатом с соблюдением полной их конфиденциальности. Поэтому жалоба адвоката Пигуля Д.Н. обоснованная и подлежит удовлетворению>. Прокуратура Московского района отреагировала на это письменным обращением к Пигулю, в котором отмечается: <В ходе проверки установлено, что доводы, изложенные в Вашем заявлении, имели место в приемнике-распределителе ГУВД Мингорисполкома. Руководству ПР указано на необходимость строгого соблюдения ст.4 Закона РБ <Об адвокатуре>. Казалось бы, дело следует прекращать. Но это было бы в правовом государстве, где интересы личности стоят на первом плане.
Но это у них, на диком Западе. А что у нас?
Вспомним громкие процессы 30-х годов, когда многие <карманные> адвокаты не защищали своих подзащитных, а требовали применения к ним <высшей меры социальной защиты>. Те немногие, кто все же рискнули выполнить свой адвокатский долг, до конца разделили участь подзащитных.
