- Идея форума, - рассказывает он, - появилась в 1994 году, после того как в Санкт-Петербурге прошло ежегодное собрание
Европейского банка реконструкции и развития, в котором участвовали представители всех стран - акционеров ЕБРР, банкиры из этих стран - в общей сложности несколько тысяч гостей, включая российских участников, среди которых были и премьер, и региональные лидеры, и предприниматели. Тогда возникло ощущение, что Петербург можно сделать столицей таких ежегодных форумов, по типу Давосского всемирного экономического форума. Правда, моя идея состояла в том, чтобы в отличие от Давоса главной тематикой для этих ежегодных собраний сделать региональную тематику.
- Давосский форум в свое время задумывался как некое неформальное мировое правительство. Не возникало ли подобных планов в отношении питерского форума?
- У меня таких идей не было, потому что правительство из нескольких тысяч человек неработоспособно. Я несколько раз участвовал в Давосском форуме и не могу сказать, что это мировое правительство. Это скорее мировая тусовка, присутствие на которой дает какие-то имиджевые преимущества. Хотя сам факт, что в Давосе собираются ключевые фигуры и обсуждают наболевшие вопросы, позволяет ему претендовать на титул мирового правительства.
Петербургский форум, чтобы претендовать на нечто подобное, наверное, должен стать менее формальным. Сейчас он проходит в формате традиционной конференции: пленарные заседания, 'круглые столы', приемы, заключительное заседание - и разъехались. Давос дает гораздо больше возможностей для неформального общения.
Питерский форум должен генерировать больше идей. Например, там проводится 'круглый стол' по проблемам топливно-энергетического комплекса. Нужно, чтобы это была не просто конференция, письменные рекомендации которой будут посланы в правительство. Лидеры отрасли должны договориться, какая у них будет позиция в отношении тарифов, как быть с акцизами, пошлинами, мировыми ценами. Чтобы потом они могли реализовывать и отстаивать согласованную точку зрения. Питерский форум - это, может быть, единственное место в России, где раз в год можно собраться и договориться о согласованных действиях.
- Для того чтобы форум мог выполнять такие функции, нужны люди, способные хоть сколько-нибудь уверенно смотреть в будущее и, соответственно, принимать и реализовывать конкретные решения. А у нас, как считалось, были олигархи, но прошлым августом вышло 'Совместное постановление правительства и ЦБ' - и их не стало. Кто же в таких условиях может обсуждать стратегические решения?
- С одной стороны, олигархи вроде разом исчезли в России после 17 августа. С другой, есть сотня российских компаний - финансовых, производственных и др., которые производят основную часть национального дохода, являются основными экспортерами, основными налогоплательщиками. От их позиции зависит очень многое, и можно превратить Петербургский форум в клуб этих влиятельных людей. С тем чтобы решения, которые там принимаются, стали публичной заявкой на темы, которые будут лоббироваться в течение года этим клубом. Влияние такого рода возможно. Влияние делового сообщества в целом, а не отдельных его представителей, может иметь гораздо больший эффект, поскольку оно будет нормально восприниматься Госдумой, Советом Федерации, регионами. Таким образом, форум может задать новую технологию воздействия бизнеса на власть: не олигархическое проникновение в коридоры власти, а публичное давление на власть через общественные механизмы и открытые дискуссии.
- На 'круглом столе' по проблемам ТЭКа, о котором вы упомянули, как раз и соберутся представители многих влиятельных российских компаний. Как вы вообще оцениваете роль естественных монополий в российской экономике?
- Они, как наиболее жизнеспособные компании, неизбежно оказываются в роли того 'хлебного дерева', которое постоянно трясут. Так было и в прошлом году, когда правительство, не получив поддержки от Думы по своей антикризисной программе, начало трясти
Газпром. Я не исключаю, что и сейчас правительство, не получив поддержки от Думы по принятию антикризисного пакета законов, захочет продемонстрировать МВФ свою способность резко улучшить собираемость налогов. То есть тряхнуть естественные монополии так, чтобы поступления от них перекрыли то, что не удалось получить от законов. Это естественное поведение, но лишь в рамках текущей конъюнктуры. Плохо то, что у властей не просматривается стратегия в отношении естественных монополий. Либо выколачивание доходов любой ценой, либо следование каким-то советам того же МФВ и
Всемирного банка. Безусловно, некоторые из этих рекомендаций разумны, и тот же 'Газпром' часть из них взял на вооружение.
Например, выделение таких не свойственных для нормальной компании функций, как содержание социальной сферы, подсобных предприятий и т.п. С точки зрения и теории, и практики многих стран и рынков, это разумно. Но в российской ситуации, когда на балансе 'Газпрома' фактически находятся целые города и отрасли, реализовать эту схему быстро нельзя, потому что нельзя просто бросить людей, работающих на этих объектах. Отказываясь от содержания социальной сферы, нужно быть уверенным в том, что эти функции кто-то возьмется выполнять. Поэтому необходимо выработать технологии поэтапной передачи объектов социальной сферы на баланс муниципалитетов или федерального бюджета.

Тарифная политика тоже, безусловно, нуждается в стратегическом определении параметров. Правительство, желая поскорее провести в Госдуме законопроекты, вдруг заявляет о том, что введет мораторий на цены и тарифы базовых отраслей, то есть газ, электроэнергию, транспортные перевозки. Однако все это надо считать.

Вообще естественные монополии должны наконец иметь перед собой перспективу: как будет вестись работа с ними не в ближайшие месяцы, а хотя бы на пару-тройку лет вперед. Определенность должна состоять не только в ставках тарифов и суммах налогов, которые нужно платить живыми деньгами, но и в выработке конкретных механизмов взаимоотношений с государством. Нельзя допускать, чтобы естественные монополии все время тряслись в ожидании того, кто именно придет в правительство и как будет с ними разговаривать.
Классический пример - неоднократные истории с трастом в 'Газпроме'. Помните, как Ельцин в Стокгольме на аэродроме, когда его встречал король Швеции, не обращая внимания на Его Величество, пытался примирить Немцова и Вяхирева, чтобы они подписали этот трастовый договор. Это был международный анекдот. Теперь же возникает идея, чтобы этот трастовый договор у Вяхирева отобрать, хотя никто не может объяснить, что изменится, если этим пакетом станет голосовать какой-нибудь чиновник из Минтопэнерго. Выработка четкой политики, которая определяла бы базовые параметры деятельности естественных монополий на ближайшие годы, - это основа более или менее устойчивого экономического положения страны в целом.
- И форум в состоянии помочь в решении этой проблемы?
- Я думаю, да. 'Круглый стол', о котором мы говорили, мог бы выдать такую рекомендацию, которую будут проводить в жизнь крупнейшие компании и ведомства, лоббируя ее в правительстве, на
Охотном ряду, в Совете Федерации.

Должны быть выработаны предложения, которые не просто окажутся реакцией компаний на действия правительства, а позволят сформулировать принципы сотрудничества крупного бизнеса с правительством: принципы налогообложения, установления тарифов и цен, и т.д. С тем чтобы по итогам 'круглого стола' был предложен проект соглашения между этими компаниями и правительством. Это был бы, наверное, самый большой результат, и именно тогда можно было бы говорить, что Петербургский форум становится элементом правительства в широком смысле слова.