В исковом заявлении инспекции, направленном в ВХС, указывалось на следующие обстоятельства. Ответчик заключил контракт с австрийской фирмой 'К' о купле-продаже нефтепродуктов на сумму 835 тыс. USD, по которому все расходы, налоги и сборы, связанные с его исполнением, должны были оплачиваться покупателем, то есть СП 'Н', поскольку, в соответствии с Законом РБ 'О налоге на топливо' в редакции от 24.02.1994 г., плательщиками налога на топливо являлись юрлица, реализующие автомобильные бензины, дизтопливо.
Позднее, 29 декабря 1994 года, к контракту купли-продажи было принято дополнение, которым были изменены первоначальные условия контракта, а именно предусмотрено, что товар передается СП 'Н' на комиссию. В результате СП 'Н', реализуя топливо уже на условиях договора комиссии, переставало быть плательщиком налога.
Основанием для изменения первоначальных условий контракта стала невозможность СП 'Н' произвести предоплату за товар. Однако, по мнению ИГНК, этот факт не соответствовал действительности - результаты проверки расчетов СП 'Н' с фирмой 'К' и изучение материалов кредитного досье позволили налоговой инспекции выдвинуть свою версию событий.
Так, в соответствии с кредитным договором, СП 'Н' для оплаты нефтепродуктов была открыта целевая кредитная линия в банке с предельным лимитом в сумме 1.200.000 USD, а затем дополнительно предоставлен кредит в сумме 2.000.000 USD.
Часть выделенных кредитных ресурсов была предназначена для исполнения СП 'Н' своих обязательств по контракту купли-продажи, о чем свидетельствует адресованное фирме 'К' письмо, в котором банк подтверждает предоставление СП 'Н' кредита в сумме 850.000 USD для оплаты нефтепродуктов по вышеназванному контракту купли-продажи.
Таким образом, ссылки в дополнении на невозможность СП 'Н' произвести предоплату на момент его заключения не соответствовали действительности.
Кроме того, в обеспечение своевременного возврата полученной по кредитному договору ссуды СП 'Н' заложило банку кредитуемые товарно-материальные ценности: бензин АИ-76 и АИ-93. Условиями этих договоров залога было предусмотрено, что заложенное имущество принадлежит залогодателю, то есть СП 'Н', на правах собственности. Тогда как, в соответствии со ст. 405 ГК РБ, имущество, поступившее к комиссионеру от комитента, является собственностью комитента, то есть фирмы 'К'.
Таким образом, по мнению ИГНК, дополнение носило притворный характер, поскольку принималось с целью прикрыть первоначальные условия купли-продажи и уклониться от уплаты налога на топливо. На основании этих доводов ИГНК просило признать его недействительным.
Со своей стороны СП 'Н' категорически не согласилось с выводами налоговой инспекции. Ответчик утверждал, что продавец отказывался поставлять нефтепродукты при отсутствии оплаты за товар, а банк, со своей стороны, не предоставлял кредит на условиях предоплаты за еще не поступивший товар. Кроме того, на момент исполнения сделки (конец 1994 - начало 1995 гг.) законодательство запрещало совершать авансовые платежи за еще не поступивший товар по импортному контракту, если их сумма превышает 10.000 USD, тогда как СП 'Н' должно было бы производить предоплату на гораздо более крупные суммы.
Таким образом, заключение договора комиссии было для предприятия законным выходом из сложившейся ситуации - появлялась возможность исключить предоплату, реализовывать товар третьим лицам, а также предоставить банку подтверждения о поступлении товара в адрес СП 'Н' и на этом основании осуществлять оплату за счет кредитных средств в пользу фирмы 'К'.
Помимо этого, по утверждению ответчика, не соответствует действительности утверждение, что кредит предоставлялся именно для оплаты по контракту купли-продажи, так как кредитная линия (1.200.000 USD) была открыта под другой контракт. Однако контракт, под который первоначально были выделены средства, не состоялся, и СП 'Н' обратилось с ходатайством в банк осуществить из этих средств оплату за нефтепродукты. Банк дал согласие и открыл кредитную линию в размере 850.000 USD на условиях подтверждения факта отгрузки товара.
Ответчик также категорически отрицал, что являлся собственником товара, поскольку договоры залога заключались с согласия фирмы 'К', что подтверждалось письмом последнего.
По мнению ответчика, условия, внесенные дополнением, полностью соответствуют природе договора комиссии, так как в дополнении было указано, что товар является собственностью фирмы 'К', то есть комитента, а также было предусмотрено право заключать договоры субкомиссии. Причем ответчик предоставил примеры таких договоров, а также данные бухгалтерского учета, подтверждающие оприходование товара по счету 04 'Товары, принятые на комиссию'.
Помимо этого, СП 'Н' предоставило справку о результатах банковской проверки, в которой указывалось, что кредит был предоставлен для оплаты за нефтепродукты по договору комиссии.
По мнению ответчика, налог на топливо не уплачивался им в силу прямого указания в законодательстве. Поэтому 'мотив, к тому же если он носит законный характер, не может влиять на признание заключенной сделки недействительной'.
В качестве еще одного аргумента ответчик привел письменный ответ на запрос в адрес налоговой инспекции: 'В тех случаях, когда при выполнении договоров комиссии и консигнации производится оплата за товар, который получен от комитента, может иметь место сделка купли-продажи'. Тогда как при исполнении дополнения случаев предоплаты не имелось и оплата производилась за поступивший по накладным товар.
Первое решение по этому делу вынес 18 декабря 1997 г. Минский областной суд, который посчитал требования истца обоснованными и признал Дополнение к контракту купли-продажи недействительным по следующим основаниям.
Согласно ст. 233 ГК РБ, по договору купли-продажи продавец обязуется передать имущество в собственность покупателю, а покупатель обязуется принять имущество и уплатить за него определенную денежную сумму.
В соответствии со ст. 404, 405 ГК РБ, по сделке, совершенной комиссионером с третьим лицом, приобретателем права и обязанным становится комиссионер. Имущество, поступившее к комиссионеру от комитента либо приобретенное комиссионером для комитента, является собственностью последнего.

Отличие договора купли-продажи и комиссии - возникновение права собственности. По договору купли-продажи покупатель становится собственником получаемого имущества, а по договору комиссии комиссионер собственником товара не является.

Материалы дела свидетельствовали, что собственником получаемой нефти являлся ответчик, а не третьи лица, покупающие топливо. При этом суд привел следующие основания для такого утверждения:
- во-первых, выделенные банком ответчику кредитные ресурсы были предназначены для исполнения СП 'Н' своих обязательств по контракту купли-продажи; - во-вторых, в обеспечение своевременного возврата ссуды ответчик заложил банку кредитуемые товарно-материальные ценности. Из условий кредитных договоров следует, что заложенный товар принадлежал ответчику на праве собственности. Подтверждают факт принадлежности заложенного имущества ответчику на праве собственности и нормы законодательства. Так, ст. 7 Закона 'О залоге' предусматривает, что залогодателем при залоге имущества является лицо, которому предмет залога принадлежит на праве собственности. Это же требование вытекает из п. 13 Временного положения о банковском кредите от 30.12.1993 г.: формами исполнения обязательств по обеспечению своевременного возврата кредита на основании действующего законодательства может быть залог имущества, являющегося собственностью залогодателя; - в-третьих, в соответствии со ст. 411 ГК РБ, при исполнении поручения комиссионер обязан представить комитенту отчет и передать ему все полученное по исполненному поручению. Из материалов дела следует, что оплата нефти фирме 'К' производилась со спецссудного счета, открытого ответчику, также оплата производилась и за счет собственных средств ответчика. А рублевая выручка от покупателей топлива зачислялась на p/c ответчика, часть ее сразу же направлялась на погашение задолженности по кредиту, остальная сумма направлялась на расчеты с бюджетом по налогам, выплату заработной платы и др., то есть использовалась ответчиком самостоятельно.
Не согласившись с подобным решением, ответчик направил заявление о его пересмотре, в частности, по той причине, что к рассмотрению дела не была привлечена заинтересованная сторона - фирма 'К'. В результате постановлением от 24 февраля 1998 г. тот же суд прекратил производство по делу и отменил предыдущее решение. При этом суд указал на арбитражную оговорку в контракте, согласно которой возникающие споры должны были рассматриваться австрийским арбитражем, а также на отсутствие правовой оценки оспариваемых документов.
Со своей стороны, ИГНК, обосновав свое право на обращение в суд в качестве надлежащей стороны, добилась отмены вышеназванного постановления. В результате дело было направлено в ВХС РБ, поскольку рассмотрение экономических споров с участием иностранного юридического лица находится в его компетенции, и привлечена в качестве ответчика фирма 'К'.
ВХС решением от 22.07.1998 г. удовлетворил требования налоговой инспекции, однако 30 сентября того же года надзорная коллегия ВХС РБ направила дело на новое рассмотрение в ином составе суда.
В последнем решении от 7.12.1998 г. суд посчитал несостоятельными доводы ответчика о том, что поставка продукции и расчеты за нее производились на условиях комиссии, а не купли-продажи. При этом содержание мотивировочной части решения практически соответствовало предыдущим решениям. На основании ст. 58 ГК РБ сделка была признана недействительной, как совершенная с целью прикрыть другую сделку.
БР ------------------------------------------------------------------------
Белорусский рынок, 1999