А накануне отставки у Е.М. Примакова была встреча с руководством парламентских фракций и депутатских групп - сначала со всей 'семеркой', а потом еще два часа беседы с руководителями думских коммунистов, аграриев и 'Народовластия'. Премьер вел себя так уверенно, что не оставил у участников встречи ни малейших сомнений в том, что намерен и дальше работать на этом посту. Более того, он заявил, что никакого прошения о своей отставке подавать не собирается. Однако теперь, задним числом, все это очень похоже на прощание Примакова-премьера с лидерами второй Государственной думы. Если так - а утверждение А. Чубайса, будто он заранее знал о предстоящей отставке кабинета, означает, что все обстояло именно так, - то остается восхищаться не только выдержкой, но и предусмотрительностью Евгения Максимовича.
Эта встреча скорее всего была осознанным актом протеста Примакова против кремлевского произвола и своекорыстия, несовместимых с заботой о судьбе страны. Прежде всего уже приговоренный премьер доказал, что он в состоянии провести через Государственную думу законопроекты, необходимые для получения кредитов Международного валютного фонда. О достигнутой им 11 мая договоренности на эту тему будут вспоминать как о немом упреке еще не раз - прежде всего столпы режима. Возможно, покусывая локотки и поминая недобрым словом кремлевских науськивателей.
Очень оправданным - это стало ясно уже на следующее утро! - оказалось и заявление Евгения Максимовича о том, что у него нет намерений добровольно покидать премьерский пост. Дело в том, что первая заказная информация-утечка объясняла отставку премьера личным заявлением. Но от этой лжи сразу же ее инициаторам пришлось отказаться: после прозвучавших накануне сообщений легковерных уже не было.
Лужковская бесплатная (с тиражом в 400 тысяч экземпляров!) городская газета 'Метро' первый свой комментарий по поводу увольнения правительства назвала 'Паранойя', сопроводив соответствующего вида фотопортретом президента. Трудно опровергнуть такую оценку, если принятие решения приписывать лично Борису Николаевичу, к тому же будто бы уважающему Конституцию.
Политические, как и личные, интересы президента (об этом я писал в статье 'Слон у воза сена' - 'Правда России' № 10 с.г.) таковы, что он должен быть по-прежнему заинтересован в сохранении кабинета Е.М. Примакова (кабинета, а не только премьера). В своем телеоправдании указа Ельцин фактически подтвердил этот вывод. Президент упрекал (?!) премьера за то, что правительство стремилось найти выход в сложнейших вопросах без принятия непопулярных решений! Но непопулярные решения правительства в нынешних условиях работают в первую очередь против Ельцина. Сколь ни был бы краткосрочным в суточном цикле период работоспособности Бориса Николаевича, его все равно достаточно, чтобы осознать абсолютно очевидное. Если так, то остается предположить, что кто-то всесильный вынудил Ельцина подписать указ об отставке правительства. Какие могли быть мотивы?
Первый: угроза судебного преследования членов Семьи (по терминологии Г. Зюганова, семейного политбюро) за финансовый криминал в крупных размерах. Если это так, то отставка Примакова, как и Скуратова, мало что меняет. Она обеспечивает лишь отсрочку суда, а не индульгенцию от него.
Второй: нетерпимость к нормальным отношениям, сложившимся между правительством и наиболее влиятельными, то есть левыми, силами в Госдуме. Но это в политике не мотив, кто бы за ним ни стоял; в народе подобная ситуация формулируется так: назло всем сделаю себе хуже. Ведь в кредитах МВФ, а значит, в соответствующих думских законах, больше заинтересован не народ, а ельцинский режим: без них народ худо-бедно, но сохранится, даже положив зубы на полку, а вот режим - при народных-то зубах на полке! - едва ли.
Третий: страх перед процедурой возбуждения импичмента Госдумой. Но было вполне предсказуемо, что самодурское увольнение Е.М.
Примакова увеличит число противников президента среди депутатов. Представитель президента в нижней палате А. Котенков, узнав итоги думского голосования по отречению Ельцина от должности, признался, что в целом он их ожидал, но был момент, когда и он забеспокоился, что импичмент может пройти: первая реакция депутатов на смену правительства была негодующей. К этому признанию можно лишь добавить, что после увольнения правительства Е.М. Примакова соответствующим заинтересованным силам пришлось заметно переплачивать, чтобы получить нужный результат.
Четвертый: зуд кремлевского кулака. Б. Ельцин возвел свое беззаконие в социальный закон. После увольнения Примакова левые публично заявляли, что готовится очередной госпереворот, странная путаница с нумерацией указов лишь усиливала эту версию. Правые - в том числе в парламенте! - упрекали коммунистов и их союзников за 'затею с импичментом' (абсолютно конституционную!), так как она подталкивает-де президента к 'неадекватным' (антиконституционным!) шагам.
Б. Ельцин и впрямь, выдвинув в премьеры С. Степашина, поднес под нос обществу увесистый кулак. Полицейский (милиционер) во главе правительства в России был лишь однажды - в начале века П. Столыпин. Но его премьерство было трагически оборвано его же охранкой. В 1953 году пытался шагнуть из МВД в председатели Совмина Л. Берия. Финал был тот же, только до старта, и тоже по воле соратников. С. Степашин назначается в этом ряду третьим. Хорошо, если таковым не станет, по крайней мере обещает не стать. Но кремлевские кукловоды подталкивать именно в сторону 'предшественников из МВД' наверняка будут. На такую опасность уже кивнули практически все аналитики.
Однако почему-то сказав А, политики и политологи не говорят Б. В самом деле, если нет никаких оснований надеяться, что Ельцин удержится в пределах конституционного поля до лета 2000 года, то где гарантии, что он смирно покинет Кремль в 2000 году?! Сегодня в сфере 'чистой' политики главный вопрос: как остановить действие закона беззакония?
Увольнение 11 мая правительства Е.М. Примакова, практически единодушно признанное обществом как президентский произвол, показало, что коммунисты были глубоко правы, начав подготовку отрешения Ельцина от должности. Пока Ельцин у власти, в России остается под дамокловым мечом любая Конституция, даже самая ельцинская. Таков первый урок минувшей недели.
Второй урок: Ельцина не желает видеть президентом страны абсолютное большинство соотечественников. Ему доверяет не более 2% населения - таковы результаты социологических исследований и Института социально-политических проблем, и Института социологии (оба из системы РАН), и Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), и даже президентской Академии кадровой службы. Уже и среди москвичей только 1% опрошенных считает, что президент 'невиновен' по всем пяти позициям обвинения, выдвигавшегося Госдумой с целью его отрешения от власти. Очень показательны слова лидера фракции НДР в Госдуме В. Рыжкова, которому Черномырдин повелел обеспечить стопроцентное голосование депутатов из 'Дома' против импичмента. Под занавес дискуссии в Госдуме 15 мая он утверждал: 'Голосуй за импичмент - и ты не будешь иметь проблем в своем округе'. Выразительное признание!
Что касается итогов голосования в нижней палате по отрешению Ельцина от должности, то Госдума ненароком еще раз подтвердила, что она является политическим зеркалом сегодняшней России. В парламентском волеизъявлении 15 мая приняли участие 77% депутатов. Для сравнения: в первом туре президентских выборов 1996 года участвовали 69,8% зарегистрированных избирателей, во втором - 68,9%. Неожиданные результаты дает сопоставление думского голосования по импичменту с результатами последних социологических опросов. Если исключить из расчетов тех депутатов, которые уклонились от волеизъявления, то из 348 человек, получивших бюллетени, 81,6% согласны с обвинением Ельцина в уголовном преступлении, выразившемся в развязывании войны в Чечне. Социологи же утверждают, что 82% российских граждан обвиняют президента в чеченском кровопролитии. Или возьмем обвинение в развале армии. Среди депутатов за этот пункт импичмента проголосовало 69,2%, а среди граждан вне Думы - 68%. Эти совпадения случайными никак не назовешь.
Но если думские голосования об отрешении Б.Н. Ельцина от поста президента так близки к настроениям избирателей, то прежде всего потому, что Госдума России испытывает на себе давление всей России. Если депутаты, люди со сложившимися политическими симпатиями и даже убеждениями, за три года заметно сдвинулись влево, то, значит, столь же заметно полевели избиратели, которые 'своим горбом и всей спиною' чувствуют беды ельцинских реформ. Вот цифры. За обвинение Ельцина в геноциде (этот пункт обвинений получил наименьшую поддержку) проголосовало 236 депутатов. Но в левых фракциях и депутатских группах их всего 211. Обвинение Ельцина в кровавых событиях 3-4 октября 1993 года поддержали более 50 депутатов, не входящих в левый фланг Госдумы. Что касается голосования по чеченской позиции, то таковых набралось свыше 70 человек.
Эти расчеты не для утешения. Они нужны, чтобы общество могло лучше осмыслить сущность события. Несостоявшееся отрешение президента стало фактом. Никакого поражения в нем коммунисты не потерпели: трибуну импичмента левые использовали по максимуму. Но нет оснований и говорить об успехе: Ельцин остается в Кремле, и насколько разрушительным будет для России его очередной 'сильный ход', никто сказать не в состоянии. Если отвлечься от политических небожителей, то надо признать, что минувшее голосование сохранило неизменным и противостояние труда и капитала в стране. В обществе по-прежнему остается состояние неустойчивого равновесия.
Ну а что касается нового правительства, то оно вернуло Россию к логичному положению: правые вновь кучкуются в Кремле и 'Белом доме', а левые силы, то есть народ, находятся в откровенной оппозиции режиму, которому новый кабинет будет служить верой и правдой. Впереди - массовые акции социального протеста, в которых коммунистам предстоит занять привычные авангардные позиции.
Виктор ТРУШКОВ.
------------------------------------------------------------------------
