На последних кадрах 'Бессмертной' появился мэтр, пританцовывая и подпевая музыкальному сопровождению титров, затем, сделав серьезное лицо, заметил: 'Где вопросы? Я приехал на них отвечать'.
Первый вопрос был о взаимоотношениях абстрактного и виртуального времени. Время в кино и в книгах различно, - считает Роб-Грийе, - опознать время в романе помогает грамматическое время, а фильм - это изображение в настоящем времени. Во время съемок 'В прошлом году в Мариенбаде' актриса попросила Роб-Грийе изобразить пространственно-временную схему (какая сцена происходит в прошлом году, какая в настоящем). Но такая ясность Роб-Грийе не интересовала, и актриса сделала свою диаграмму: получилось 1 год и 3 дня. Но Роб-Грийе настаивает: 'На самом деле полтора часа'. 'Прошлым летом в Мариенбаде', по словам мэтра, 'история не утраченной памяти, а история убеждения'. 'Бессмертная' - не самая предпочитаемая картина мастера, так как 'временные отношения в ней успокаивающие', а из любимых им были названы 'Пленница', 'Игра с огнем', 'Трансевропейский экспресс'. Режиссера всегда интересовали эксперименты с пространством: хотелось сломить правило пространственного континуума в кино (ушел из кадра в движении - вошел тоже в движении); 'Но, - восклицает Роб-Грийе, - можно же сделать так, как будто персонаж идет к себе самому уже сидящему!' Он выразил негативное отношение к реализму (как к буржуазному, так и к социалистическому), потому что 'успокаивающий реализм примиряет с действительностью, а реальность странна и беспокойна, и в кино следует колебать реальность'. Из 'нереалистов' Роб-Грийе назвал Орсона Уэллса, Жана Кокто, Луиса Бунюэля, Микеланджело Антониони, из современных французских молодых режиссеров он выделяет Рауль Руиса. Мастер посетовал, что кроме Годара и него 'никто не думал над словами Эйзенштейна о шоке, столкновении между звуком и изображением'. По словам Роб-Грийе, он 'снимает быстро и тратит мало, иногда даже получает награды'. Но в прокате всегда был полный провал, а критика восклицала: 'Что вы хотите? Это же романист, который взял в руки камеру'. 'Так я получил статус настоящего писателя, а чтобы стать режиссером, очевидно, нужно заняться живописью', - пошутил Роб-Грийе. Он никогда не читал Пушкина, но знает Достоевского и Набокова, и проблема двойников (осмысленная этими авторами) стояла перед ним всегда: 'Я романист и я кинорежиссер - Роб и Грийе'. Отвечая на вопросы, мастер блистал остроумием, проявлял смекалку и постоянно насмешничал и иронизировал. Рассказал, что в начале 60-х вместе с Жан-Полем Сартром приезжал в Ленинград, где был свидетелем тому, как 'замкнутый и абстрактный ум Сартра объяснял, что новый роман и социалистический реализм - суть одно и тоже'.
