- Где мы? - он, не стесняясь, выговорил вслух вопрос, болезненно точивший его с момента пробуждения. - Где моя челядь?
Заметив чью-то лысину, зайчиком игравшую по стенам опочивальни, Правитель приободрился:
- Абраша, ты ли? На кой Париж оставил, и где это мы? Фужерчик, что от Генки Немецкого, где-то здесь болтается, ма-а-ленький такой, литрушки на полторы, в него и плескани - тогда не дам переименовать тебя в Григория.
- Может, боржомчику, а? - абсолютно не к месту спросило перетекающее в лысину лицо. - Абраша в Париже, потому и работы много: предбанник макулатурой завален - указы, приказы, письма издалека.
- Ну, понимашь, россиянин, сам-то кем будешь, есть у тебя человеческое наименование?
- Воложкин я, Ильичем по батюшке кличут, старшим крючкотворцем назначен по указу, - суетилось бородатое лицо. - Может-с, боржомчику-с, а то...
- Поздно, Волошка, поздно... Будешь так со мной разговаривать, так бородку твою в плешь прикажу пересадить, денег казенных не пожалею, - всматриваясь в отстраненную, словно заброшенную страстями физиономию Воложкина, Правитель силился поднять на дыбы свою память и выявить в ней, откуда вдруг в спальне взялся этот Воложкин. - Ты, значит, учительством не промышлял случаем в Симбирске? Или, как его, было дело? Ну давай, что там?..
Работы за время последнего отсутствия Гаранта в адекватно реагирующей обстановке накопилось гораздо выше крыши и намного шире Садового кольца.
- Вот и пишут, как его, понимашь, пишут. Уральцы, Волошка, те, что с юга, жалуются из Заколупино, как его, на близость запрета спиртовой смеси для протирки потеющих ног 'Троя'. Ты, Волошка, подготовь доклад о 'Трое', вызнай, кто такой герой умный завелся пугать запретами мой народ. Остатки макулатуры отправь для грядущего, в музей. Надо, понимашь, грядущему что-то оставить. А я посплю пока.
Совершая отход, Гарант клокотал радостью внутри себя: раз отеческий оплот нуждается в 'Трое', значит, не босиком топчет Родину-мать. Однако, соотнесясь с пристывшей к нему должностью, Гарант не позволил радости отразиться умиротворением на лице и так и уснул со вздернутыми на затылок бровями.
По ходу въедливого дознания, учиненного старшим крючкотворцем, вскрылась вся подноготная 'Трои'. Рецепт приготовления смеси был взят из сборника-руководства провизора С.Пиотровского, изданного в Климовичах типографией братьев Запойленко в 1898 году. Но вот название придумали петербургские знатоки античности, пробавлявшиеся от отсутствия средств на науку различными консультациями и построением аналогий для имеющих власть. Там же, в Питере, на мощностях объединения 'Звезда', при 'железном занавесе' разрабатывавшего системы наведения подводных лодок, организовали розлив и охотно стали мириться с утратой монополии на смесь в регионах. К моменту проводимого Воложкиным дознания выпуск 'Трои' по стране в три раза перекрыл выпуск водки в год падения Советского Союза.
В очередной раз перечитывая письмо южноуральцев, околачивающих жизни в Заколупино и там же на подручных механизмах осваивающих массовое производство троянского аналога кто под видом 'Росинки', кто под маркой 'Драй джина', а кто под той же 'Троей', Ильич усек, что смеси эти истинно народные по цене и что народ протирает ими не внешние, а внутренние поверхности телес, отчего и ловит вкупе с внутренним оздоровлением глубочайший кайф.
'Городской санитар измывается, мол, пейте водку местного розлива, она якобы хорошая, а как ее пить, если разбодяживают ее так, что утречком голова отскакивает, и в такую копеечку занятие влетает, что по карману только санитару, - вычитывал письмо уральцев Ильич и подпрыгивал от четкого предчувствия кремлевских перестановок. - Предписал злодей к началу лета изъять из торговли все спиртосодержащие смеси крепостью свыше 12 градусов, говорит, мол, Мишель какой-то из фонда валюты настаивает. Пускай этот Мишель настаивает хоть на воде, а чем тогда нашим бабам подмышки натирать придется, пемзой, что ли? Так они с девичества к одеколонам приучены'.
- Ну, шта-а! - второй раз за текущие сутки очнулся Правитель, и старший крючкотворец так оцепенел от внимания к хозяину, что на высоком лбу выступила и чечеткой задергалась жила. - Ты, как его, россиянин, ботинки, понимашь, мне на наждачке подготовил? А то эти, как его, турки под видом милошевичей паркет так отшлифовали, что на Витькиных проводах чуть не навернулся...
Перестановки, ожидавшиеся Ильичем весь день, начались ближе к полуночи с вноса в покои Гаранта схваченного радикулитом премьера.
- О 'Трое' слыхал, небось? Кто там, понимашь, запреты чинить вздумал, замыслил, как его, не дать моему народу телеса свои облагораживать?
- А, так это бывший московский осветитель, смерд Опушкина, фискалит. МВФ на него давит, сообща на акциз присадить 'Трою' пытаются, санитаров подключили, - воспрял премьер.
- Что с МВФ, почему давит? Деньжат, что ли, подбросили?
- Да нет пока, хотя Харин из Нью-Йорка не вылезает...
- Харин, Харин... Что, другого кадра у Майданова не нашлось, поуже, поскромнее габаритами? - якобы поинтересовался Правитель и хитро так, почти как пятилетний ребенок, улыбнулся.
- Да у него все такие...
- Все, все... Защитники, понимашь ты, спившегося от обездоленности крестьянства и, как его, голодающего пролетариата, - Правитель покраснел, будто вспомнил молодость с ее классовой борьбой, и зачем-то постучал кулаком по пуленепробиваемому столу. - Возвращайся, Макс, к родному Востоку. К Фирдоуси. Семь подвигов, как его, Исфандиара еще не забыл?
Ликованию заколупинцев с наступлением лета, когда остатки регрессивного человечества отмечали День защиты детей, не было предела. С раннего утра по кривым улочкам, из форточек заляпанных жизнью и подкошенных временем изб потекло, растворяясь в пыли горизонта, самозабвенное пение. Пели о разном, но настрой упирался в одно: 'Кто весел - тот смеется, кто хочет - тот добьется, кто ищет - тот всегда найдет!' Ближе к полудню ликование стало принимать неприличные и разрушительные формы, естественно, с танцами, воплями, зуботычинами и утверждением: 'Не жили богато, неча начинать'. Весь этот кураж случился в Заколупино из-за того, что водно-спиртовая смесь 'Троя' не исчезла с прилавков, как то было предписано городским санитаром, и, судя по уверенности продавцов, исчезать не собиралась.
К слову, ликовали и в городе, но не так отчаянно и размашисто - опасались врачей в серых робах с сержантскими лычками и предложением: 'Садись, поехали'.
Вечером в программу заколупинского фестиваля вписался подержанный рысью дней пегий конь, тащивший за собой повозку. На повозке ехали бочки из-под фенола, полные местной 'Трои', и полковник в отставке Затевахин, мастер по запуску ПТУРов, составитель письма Правителю и Гаранту. За повозкой мирно шагал барином увешанный платиновыми цепями, крестами и серьгой в ухе пришлый цыган Иванус, смотритель и идеолог производства аналога 'Трои' в Заколупино. Иванус важно покачивал головой и лениво хлопал в ладони, когда Затевахин запускал в бесконечность небес петарду, и начинал одаривать смесью очередной двор. Иногда Иванус непонятно кому говорил: 'Вот нар-род-дец, много ли ему надо для счастья?! Ведро 'Трои' - и все дела'.
Кремль колотился по-своему: востоковеда Макса сменил на посту премьера законник Степан, объявивший приоритетом в правительственных движениях осенний подсчет яиц. Чтобы до срока не тревожить Правителя, приказом Степана забрали портфель у генерального фельдъегеря и озадачились каникулами.
Так оно и шло...
Андрей БАТА.
Рисунок Саввы МЫСОВА и Сергея МЕДВЕДЕВА.
------------------------------------------------------------------------
Ural Banner System