Статья 31 ГК также говорит о возможности ограничения предпринимательской деятельности в случаях, предусмотренных законодательными актами, <в судебном порядке на срок до трех лет>. Как видим, нормы Положения противоречат Гражданскому кодексу в той части, что последний требует проведения судебного разбирательства для ограничения предпринимательской деятельности и лимитирует срок такого ограничения тремя годами, в то время как Положение устанавливает безусловный запрет, действующий, пока судимость не погашена или не снята. Кроме того, в соответствии со статьей 21 ГК, ограничение правоспособности и дееспособности допускается лишь <в случаях и порядке, установленных законом> (но не декретом).
Приходиться сделать вывод, что авторы ГК и Положения считают ограничение предпринимательской деятельности нормами гражданского права, ограничивающими дееспособность гражданина, то есть вводят особый вид юридической ответственности в рамках гражданского законодательства. Но правомерно ли это? Речь ведь идет не об имущественном правоотношении, которое характеризуется равенством сторон, а о наказании - мере государственного принуждения, заключающейся в лишении или ограничении прав гражданина, то есть об отношении, построенном на властном подчинении одной стороны другой. Значит, можно говорить либо об административном взыскании, либо об уголовном наказании. В любом случае, эти нормы находятся за пределами гражданского законодательства, и им не должно быть места ни в ГК, ни в Положении. Аналогия с запретом на осуществление предпринимательской деятельности служащими госаппарата здесь неприменима, так как указанные лица добровольно и на основании закона (статья 21 ГК) отказываются от принадлежащих им прав, заключая соответствующий контракт.В соответствии со статьей 29 УК <лишение права заниматься определенной деятельностью> является одним из видов наказаний, предусмотренных уголовным кодексом (статья 21 УК). То есть, фактически, уголовные нормы включены в нормативные акты, регулирующие гражданские правоотношения. (Что уже было отмечено критиками Декрета. См. В. Фадеев, <Ограниченная либерализация с неограниченной возможностью корректировки>// Белорусский рынок, 1999, N 7). Это является прямым нарушением статьи 2 УК, в соответствии с которой <уголовный кодекс является единственным уголовным законом, действующим на территории Республики Беларусь>. Даже если считать обсуждаемые положения административными нормами, они, тем не менее, никак не могут находиться в Гражданском кодексе, - документе, который регулирует гражданские правоотношения. Еще более серьезная коллизия возникла в результате принятия Положения, нормы которого (и их трудно подвести под рубрику административных мер), в нарушение статьи 3 УК (<никто не может быть подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда>) и принципа, запрещающего наказывать лицо за одно и то же преступление дважды, фактически применяют без судебного разбирательства дополнительное наказание к уже осужденным судом лицам. При этом данные положения имеют обратное действие, что само по себе является отдельным нарушением уголовного законодательства. Всему свое место - административные или уголовные нормы должны находиться в соответствующих нормативных актах и исполняться согласно установленной законом (КоАП, УПК) процедуре.
Вызывает удивление то, что, несмотря на наличие в республике целой когорты очень сильных специалистов в области гражданского права, наше новейшее законодательство продолжает поражать правовыми ошибками, допускаемыми повсеместно. Ведь любую норму, любой правовой институт можно и нужно излагать тщательно и непротиворечиво, в контексте существующих нормативных актов, не допуская двусмысленных формулировок. И то, что акты президента сегодня находятся на самом верху иерархической лестницы, рядом с законами, должно означать, что и качество их подготовки не может быть хуже. Важность этих документов должна подвигнуть их разработчиков относиться к законотворческому процессу ответственно, что, судя по результатам, далеко от действительности.
Что касается общей оценки содержания нововведений, отметим, что принятый декрет резко ухудшает инвестиционный климат в республике. Жесткость одних норм и чрезмерная расплывчатость других оставляют субъектов хозяйствования беззащитными перед государственной машиной, которая сегодня относится к частному предпринимательству более чем настороженно, а значит, намерена карать за любые ошибки. Личная ответственность работников регистрирующих органов за нарушения, допущенные ими при регистрации, заставит их подстраховываться и требовать от предпринимателей выполнения всех требований Положения в их наихудшем толковании. Это зачастую может привести к результатам, не укладывающимся в логические рамки. Принцип ограниченной ответственности остался во многом только на бумаге. Значит, малейшая ошибка или личные неприязненные отношения с представителями государственных структур могут повлечь за собой насильственное прекращение деятельности организации с возможным (и вполне вероятным) возложением убытков на физических лиц - участников, руководителей организаций, независимо от организационной формы. Положение предприятий с иностранными инвестициями выглядит не многим лучше. То, что они будут ликвидироваться не решением регистрирующего органа, а судом, не может вызвать большого оптимизма в условиях, когда судебная власть в государстве не является независимой. Таким образом, выжить смогут лишь те субъекты хозяйствования, которые не будут <высовываться> и не навлекут на себя гнев властных структур. Безусловно, в таких условиях белорусским предпринимателям остается применять свои способности за пределами республики, а иностранным инвесторам - поискать более надежное место для вложения своих капиталов. Снижение инвестиционной активности, несомненно, будет способствовать углублению экономического кризиса в стране, так как внутренние ресурсы государства, по всей видимости, близки к истощению и не способны остановить нарастание отрицательных тенденций в экономике. А от средств населения и иностранных инвесторов государство, принимая подобные акты, упорно отказывается.
Ivan_Saleyev@apexmail.com