Но находясь в Георгиевском зале, зале русской славы и русского гения, встречаясь улыбками, глазами, приветствиями с теми, кого видишь обычно отделенными рампой, невольно ощущаешь особое значение этих высмеиваемых порой званий и названий, премий и наград. Почему-то на Западе можно присваивать чудо-спортсменам, чудо-художникам титулы сэров, пэров, рыцарей, и никто не бьется по этому поводу в судорогах демократизма.
Нет, лауреат Государственной премии - это звучит, это ведь тоже духовное меценатство, ощутимая связь между государством и художником, где есть место 'законной гордости' и нет места 'законной коррупции'. И особенно слышна эта 'аура', эта 'харизма' Государственной премии именно в России. Сняв наконец с себя оковы цензурные, государство российское все равно теснейшим образом связано с художническим творчеством. Государственность в крови у русского художника, его свобода не в приказе властей, но и не в отказе от общественной пользы.
В Георгиевском зале думалось и о том, что разобщенные, разведенные по разным 'прожиточным минимумам', мы, хотя бы и на краткий миг, объединяемся радостью общего торжества. Да и сами премии (я хочу рассказать лишь о премиях театральных, в силу своей профессии театрального критика) были на этот раз и точны, и некрикливы, и достойны.
Михаил Ульянов - 'за выдающийся вклад в художественную культуру России'. Бесспорный выбор. Михаил Ульянов - это огромный талант, ясное государственное мышление, понимание судеб человеческих и судеб народных.
Андрей Гончаров - 'за развитие русской театральной школы, теории и практики современного театрального искусства'. Согласитесь, и здесь - истинная правда. Несменяемый заведующий кафедрой режиссуры Государственной академии театрального искусства, автор десятков книг о воспитании актера, бессменный руководитель Театра имени Маяковского, Гончаров - сегодняшний наш Немирович-Данченко, учительство которого в филармоническом училище дало МХАТу великолепную когорту молодых артистов - будущую славу мировой сцены. И, быть может, по-настоящему символично, что премию в этот же день получил и ученик А. Гончарова режиссер А. Борисов за спектакль 'Король Лир' в Якутском государственном академическом театре имени П. Ойунского вместе с художником спектакля и группой ведущих актеров. Свое новое слово сказал здесь классический Шекспир. Дикий край Лирова царства, где пасутся мифические табуны, куда более гуманен, нежели 'цивилизация' принцесс-бизнесменш - Реганы и Гонерильи.
Александр Филиппенко - 'за моноспектакль 'Мертвые души' - последние главы'. Актер редкого лирико-гротескного дарования читает Гоголя современно - мертвые души еще могут ожить, еще опомнится Плюшкин и раскается Чичиков, самоусовершенствование еще придет на смену саморазрушению.
Несколько драматически складывалось для меня, члена комиссии при президенте Российской Федерации по государственным премиям в области литературы и искусства, голосование по поводу творчества известного режиссера А. Васильева, прославленного далеко за пределами нашей страны. Мне казалось странным его равнодушие к зрительским реакциям, фанатическое углубление в процесс при холодном безразличии к результату. Но постепенно все более близкое знакомство с творческими принципами режиссера убедило меня в том, что премия, присуждаемая ему 'за создание театра-школы драматического искусства', по-настоящему заслужена. Школа, развивающая самые потаенные секреты системы Станиславского, самые сложные открытия Михаила Чехова, - школа мирового значения, истинно русского реформаторства.
Награждены были также и режиссер А. Вальховский, и художница этого коллектива Е. Луценко - за создание спектаклей для детей и взрослых в Государственном театре кукол из города Воронежа. Старинная русская традиция кукольного театра с развеселым народным Петрушкой соединилась здесь и с восточной маской, и с западной комедией дель-арте, и главное - с острым современным звучанием, когда марионетки подчас заменяют живых людей на самых различных поприщах общественного бытия.
Однако что же хотелось бы пожелать подобным торжествам, может быть, уже в новом веке? Как-то смущает меня эта благоговейная тишина при получении премий, что-то шепчет награжденный президенту, что-то шепчет ему президент, словно происходит таинство исповеди. Но ведь люди искусства - люди публичные, их исповедь - всенародна. И было бы хорошо, думаю я, если бы, как в случае с Нобелевскими премиями, прозвучали ответные речи, не просто благодарные, но программные, открывающие новые горизонты новых исканий в творчестве. А потом речи эти можно было бы напечатать, и так - каждый год, постепенно создавая неповторимую энциклопедию вершин русской мысли, российского искусства. Но это лишь пожелание, а пока что - прекрасен был этот миг победы духа над бездуховностью.