А что тут удивляться: Степашин - человек на своем месте.
Политическую долговечность нового премьера (как-никак в политике с 1990 года) многие объясняют просто: умением соглашаться на компромиссы. Скандал с Аксененко, обильно разогреваемый в СМИ, Степашин стерпел, Задорнова в должности реального контролера над финансами страны не сохранил. Согласился руководить советом министров, который, согласно активно внедряемому в общественное сознание мнению, представляет собой не что иное как клуб по интересам, где едва ли не каждый министр имеет своего товарища-олигарха. Если к этому добавить многажды артикулированную мысль о том, что жить Сергею Вадимовичу в должности премьера от силы четыре-шесть месяцев (хотя некоторые отпускают ему аж целых 13 - до президентских выборов 2000 года). За полгода на нынешнего предсовмина постараются навесить всех предвыборных собак, а если этого окажется мало, то президентские выборы возьмут свое и премьер-министр канет в политическую историю в качестве последнего служителя ельцинского режима. Судьба во всех отношениях незавидная. Тогда зачем ему это?
Чтобы современную белодомовскую интригу понять, нужно найти стержень. Одни говорят, главное в Степашине - службист: послали в Чечню - пошел, сказали: виноват - признал, назначили в Белый дом - так, мол, точно! Но как тогда понять отклонения от генеральной линии? Степашин - единственный из силовиков, кто не возжелал дожидаться высочайшего разноса за провалы в Чечне, а нашел мужество уйти в отставку по своей воле. Нормальному обывателю этого не понять, но чиновники это чувствуют прекрасно - сам способ сложения Степашиным с себя полномочий директора ФСК-ФСБ был в определенной степени бунтом против системы. Как службист он выполнил приказ, как человек смог выразить свое к нему отношение.
Сергей Степашин - на сто процентов продукт эпохи, где в немыслимом танце переплелись традиции недавнего прошлого, сурового настоящего и пока загадочного будущего. Сегодня многие гадают, в каком времени мы живем, сравнивая 1999-й с 1917-м, но истина может оказаться где-то посередине.
Что случится с нами летом 2000-го?
Одни жаждут повторения 1996 года и уже сегодня делят пред- и, что более важно, послевыборные бюджеты. Ход событий в регионах упорно предупреждает авторов подобных сценариев: все не так, ребята. Но мастера предвыборных технологий потому и мастера своего дела, что живут одним днем, которого и ждут.
Другие сравнивают правительство Степашина с последним союзным кабинетом министров Валентина Павлова, упирая на то, что слишком многое совпадает: Ельцин кажется столь же слабым и непопулярным, как и тогдашний Горбачев, страна в который раз ждет зарубежных кредитов, в российских регионах, как и в тогдашних республиках СССР, вовсю идут 'дезинтеграционные' процессы. И были бы они правы, если бы не одно 'но': ситуация 1999-го и 1991-го не совпадает в двух главных пунктах. Во-первых, делить, как это делали лидеры 'братских республик', уже почти нечего, а за то, что поделено в рамках существующей системы, новые хозяева жизни будут драться до конца. Во-вторых, столь желанный политикам электорат в 1999-м вовсе не жаждет повторения потрясений и человеческих трагедий, неизбежных при очередной перекройке страны 'а-ля развал СССР'.
Исторические аналогии всегда хромают. Но если уж и похожа на что-то сегодняшняя политическая ситуация в России, так это на период зимы 1984-го. Такие же апатия народа и тотальное недоверие к властям. То же бесцветное существование масс, жизнь 'от зарплаты до получки' (у кого она есть) и от базара до огорода для тех, кто в прямом смысле этого слова перешел на 'подножный' корм. И абсолютно идентичная 'позднезастоечной' внутренняя уверенность в том, что скоро все это кончится. Не возмущение тем, что так дальше жить нельзя, но знание того, что изменение политики нынешнего режима столь же неизбежно, как 'гибель капитализма'.
Ошибается тот, кто думает, что 'перестройку, гласность, ускорение и т. д.' сделал Горбачев, - он был лишь символом этих неизбежных процессов. Узнать о том, по какому пути пойдет Россия после 2000-го, можно уже сейчас: надо всего лишь обнаружить фигуру нового 'Горбачева', который обязан вырасти из сегодняшней 'ельцинской' шинели.
О политической судьбе премьер-министра сегодня - через три недели после его назначения и за полгода до парламентских выборов - можно спорить до хрипоты. Высокий кабинет в Белом доме может послужить и трамплином к политическому Олимпу, и лестницей в историческое небытие. Выбор за самим Степашиным. В конце концов многие ли на исходе 1984 года знали, кто станет знаменем перестройки?
