Чтобы оказаться в выигрыше, надо было правильно ответить на два главных вопроса: американский или европейский. Американская задачка сводилась к следующему. Когда и насколько Федеральная резервная система США будет вынуждена поднять процентную ставку, если национальная экономика будет и дальше подавать сигналы, свидетельствующие о ее перегреве и о возможной реанимации инфляционного чудища?
На этот раз таким сигналом стала публикация данных о состоянии американской промышленности. Промышленный сектор США, несомненно, оживился и пришел в себя после глобального финансового кризиса. Инвесторы стали сбрасывать акции финансовых компаний.
А фаворитами оказались бумаги корпораций, деятельность которых связана напрямую с производством того или иного товара. Пострадали также давно переоцененные (процентов на 30-40) акции высокотехнологичных компаний. Упали и государственные ценные бумаги, доходность которых напрямую связана с процентной ставкой.
Европейская задачка на этой неделе формулировалась так. Будет или нет Центральный европейский банк поддерживать евро и каким образом? И прямая интервенция, и повышение процентной ставки выглядят почти одинаково маловероятными.
Действия европейских финансовых начальников наблюдатели считают 'вербальной интервенцией'. То есть на эту тему много говорится, но пока ничего реального не предпринимается. Но, как известно, вовремя сказанное слово способно вознести и обрушить нервозные фондовые и валютные рынки. На рынках сложилось устойчивое мнение, что европейский Центральный банк вмешается в ситуацию, только если курс евро упадет к доллару до уровня один к одному.
Действительно, сейчас в Европе многие экономисты полагают, что повышение процентной ставки для поддержания евро может негативно повлиять на и без того неясные перспективы экономического роста. Сторонники этой точки зрения считают, что для европейцев сейчас самое главное - вовсе не курс евро, а решение структурных проблем.
Среди других факторов, влиявших на европейские рынки, стоит упомянуть 'югославский след', скромные прогнозы экономического роста и возможный пересмотр допустимого для стран ЕС бюджетного дефицита.
