...Проводив состав, дежурный вернулся в маленький кабинет, уселся за стол и внимательно посмотрел на портрет президента, висевший на стене рядом с графиками и расписаниями. Президента никто не видел уже года два, с тех пор как все федеральные телеканалы объявили себя общественными и свободными от политики. Правда, о существовании президента говорили народу указы, законы и короткие сводки политических новостей, которые раз в неделю все же зачитывали дикторы телевидения. Станционный телетайп спецсвязи иногда распечатывал тексты новых указов, и их приносили дежурному. В указах упоминались отдельные статьи Конституции, которую, впрочем, давно никто не открывал и не знал толком, что в ней записано. Текст Конституции, время от времени изменявшийся, два года назад был объявлен специальным законом государственной святыней и потому государственной тайной.
Это был один из Великих Законов 2001 года, которые подвели черту под долгим и утомительным временем реформ и политических потрясений. Великие Законы, как казалось еще несколько лет назад, совершенно немыслимые и невозможные, оказались довольно безразлично и безропотно приняты уставшим от беспорядочной жизни населением и большинством политиков. Президентский штаб, надо отдать ему должное, придумал неплохой лозунг, духу которого, по официальным уверениям, Великие Законы и соответствовали: 'Оставим все проблемы и кризисы в ХХ веке!'Главным из антикризисных законов, накануне оглашения которых народу отдали полугодовую зарплату, был, без сомнения, Закон о государственной стабильности. В целях укрепления стабильности президентские и парламентские выборы переносились на неопределенный срок, впредь до специального 'народного волеизъявления', которое никак не наступало. Вечные споры о правительстве прекратились благодаря утверждению особого порядка его создания, согласно которому президент и парламент имели право назначать и отставлять каждый свою часть членов кабинета - разумеется, на закрытых заседаниях. Премьера, назначенного президентом, никто не должен был утверждать. Примерно те же порядки вводились Законом о местной власти, согласно которому находившиеся в момент принятия Закона у власти губернаторы и местные президенты сохранили посты также 'вплоть до волеизъявления'. Специальные Законы разъяснили, что же такое на самом деле свободы печати, слова, союзов и собраний. И, наконец, особый Закон ограничил политическую деятельность тремя месяцами в году...
Лето, естественно, было временем, свободным от политики. Но скуратовский станционный смотритель ею и не занимался, предпочитая любым единомышленникам собственное общество. Он отвел глаза от портрета и достал из ящика стола большую конторскую тетрадь. На обложке ее красовалось внушительное заглавие: 'Основные направления совершенствования работы ремонтно-механических мастерских Орловской дистанции в ноябре 1982 года'. Несколько минут дежурный по станции перелистывал страницы, исписанные его же крупным почерком, затем вынул ручку и размашисто написал на чистом листе название новой главы:
По каким законам мы живем?
'Законы общества, - писал дежурный по станции Скуратово, - видимо, следует понимать как специальную разновидность законов природы. Вода закипает при ста градусах по Цельсию и не закипит при девяноста, хотя бы мы приговорили ее к этому всенародным голосованием. Звери в лесу едят друг друга, и мы не сможем им в этом помешать, даже если напишем на каждом дереве, что заяц глубоко равноправен волку. Рассчитывать на самосознание и совесть волка было бы в этом случае совершенно неосновательно. Он будет сидеть в норе, т. е. не будет есть зайцев только в том случае, если будет знать: высунув нос наружу, он увидит дуло ружья. И тут-то мы подходим к главной проблеме: охотника.Охотник этот, - продолжал смотритель, - есть фигура глубоко символическая. Охотнику, наводящему в лесу порядок, можно уподобить государство, наводящее порядок в лесу общественных взаимоотношений. Но тот, кто желает наводить порядок, не может жить двойной жизнью. Если охотник будет ходить по лесу с мыслью, что он - исследователь-натуралист, то не будет ни порядка, ни результатов исследований.
Если вспомнить нашу недавнюю историю, нетрудно понять, что с принятием Великих Законов государство наше сделало удачную попытку перестать жить двойной жизнью. Раз стабильность как таковая является главной государственной целью, то она и должна быть ею провозглашена. Если бы все закрепленные Великими Законами политические перемены обосновывались прежними отвлеченными от жизни лозунгами вроде 'продолжения курса реформ' или 'строительства цивилизованного государства', - продолжал смотритель, - то они никогда не были бы приняты так - почти безболезненно, - как были приняты в 2001 году. И только знамя Великой Стабильности обеспечило наши перемены к лучшему.
Заглянем в историю чуть подальше, в те времена, когда наше государство звалось Советским Союзом. Все знали, что это было единое государство партии. В ней была Власть, а все прочее - Советы, профсоюзы, национальные парламенты - исполняло вспомогательные и декоративные функции. Как только Власть оказалась разделенной, а декорации зажили самостоятельной жизнью - Советский Союз умер, почти без сопротивления. Новое государство, которое пытались построить, заимствуя разные этажи из различных политических систем, оказалось нежизнеспособным и все время сотрясалось кризисами. Почему? От внутреннего раздвоения. Охотник ходил по лесу с инструкциями из Общества охраны природы. Нам говорили о разделении властей, а в голове держали мечту о единоличной власти, дарованной пусть не Богом, но всенародным голосованием. Нам говорили о народном представительстве, но всегда помнили, кто кому дал денег на очередную кампанию. Нам говорили о свободе - и собирали нужные подписи по указке начальства. Нам говорили о справедливости - и мы знали, что соседней губернии не дают инвестиций из Центра, потому что в Москве не любят губернатора... Не об этом ли говорил известный политик конца ХХ века Виктор Черномырдин в бессмертном своем афоризме: 'Хотели как лучше - получилось как всегда'? Не это ли предвосхищал еще в XIX столетии литератор Дмитрий Писарев, когда писал, что все 'великие революции' приводят только к истощению народных сил и к обогащению немногих ловких политиков?
Смотритель перечитал страницу - ему показалось, что в написанном многовато эмоций. Но он продолжал:
'...И более всего угнетало не то, собственно, что Власть делала, - мы и не то видали. Более всего раздражало, что Власть говорила совсем не то, что делала.
В этом и есть основной закон власти в России, - продолжал дежурный по станции Скуратово. - Власть порождает противников в обществе, когда ее слова явно расходятся с делами. Наше общество способно простить, не заметить ошибки, просчеты, может быть, даже преступления - но не ложь, не прямой обман, не откровенное издевательство. Необязателен классический русский бунт - с вилами, погромами и 'красными петухами'. В конце ХХ века народ бунтовал против власти по-иному, хотя и отплатил ей по достоинству: полнейшим равнодушием. Он повернулся к Власти спиной и занимался своими делами, уже не отвлекаясь на ее зажигательные призывы и инициативы. Все 'перевороты' на верхах для него оставались далекими и неинтересными событиями - после того как надежды на новых и энергичных лидеров несколько раз были жестоко обмануты. Даже такие небезопасные, казалось бы, акции властей, как запрещение компартии и затворение на вечные времена дверей ленинского Мавзолея, не привели к общественным потрясениям и не вызвали нужного властям эффекта.
Но самоустранение народа от государственных дел предоставило т. н. элите возможность беспрепятственно продолжать войну за остатки ресурсов и призрак власти - совершенно бесплотный по сравнению с подлинной государственной Властью, которая означает способность творить Историю, а не просто распределять блага. И бесконечная грызня за кусочки государственных пирогов, - продолжал дежурный по станции, - сама по себе производила все наши кризисы, ибо в нее вовлечены были институты государства, а значит, и все мы, коль скоро мы подчинялись государству согласно Конституции и законам.
И вот, наконец, мы, униженные и оскорбленные, утомленные и усталые, с легким сердцем променяли всю эту жизнь, все демократические завоевания, все достоинства свободного гражданина и избирателя - на эту самую Стабильность, на право не слышать, как нам лгут, и не узнавать, как нас обманывают. Это простительно. Это, может быть, логично и справедливо, потому что охотнику не приходится больше прикидываться юным натуралистом, и мы всегда знаем, чего от него ждать'.
Поставив точку, дежурный по станции перевел дух и посмотрел на часы. Было без пяти четыре. Он встал из-за стола и опять надел фуражку. Через пять минут Скуратово должен был миновать еще один литерный президентский поезд - президент ехал в отпуск на юг. Никто, в том числе и дежурный по станции, не знал, в каком из двух поездов ехал президент Российской Федерации...
СочинилКонстантин МИХАЙЛОВ
