Смена правительства в России часто сопровождается сменой и председателя 'главного' банка. Вот и на сей раз поползли слухи об уходе Виктора Геращенко. В числе предполагаемых кандидатов на его место - экс-премьер Сергей Кириенко, председатель Сбербанка Андрей Казьмин, президент Альфа-банка Петр Авеню
Насколько, однако, оправдана замена, если только она состоится? Очевидно, под ракурсом этой проблемы есть смысл объективно взглянуть на деятельность главы ЦБ РФ, взвешивая все его реальные достижения и просчеты.
Достижение первое. В ряде секторов и отраслей нашей промышленности за последние шесть месяцев отмечены признаки оживления, хотя до очередного промышленного подъема еще далеко.
Это оживление можно объяснить несколькими причинами. Прежде всего почти четырехкратной девальвацией рубля 17 августа 1998 года, последовавшим за ней скачком инфляции на 22,8% в четвертом квартале 1998 года и на 20% в январе-апреле 1999 года. Большой выигрыш от этого получили в первую очередь экспортные отрасли.
Еще одно достижение. Обесценивание рубля сделало невыгодным импорт в Россию. За шесть месяцев он сократился вдвое, или на 3 млрд. долларов. Зато стало очень выгодным импортозамещающее производство. Увеличение импортозамещающей продукции не сопровождалось усилением инфляции. И на это есть также несколько причин. Главная из них - политика ЦБ РФ, точнее, его нынешнего главы.
Достижение третье. Не подстегивали инфляцию естественные монополии. Для них оказались достаточными административные меры правительства и ЦБ РФ, чтобы они не взвинчивали цены на свою продукцию и услуги. Ко всему прочему они получили большой запас рентабельности в результате обесценения рубля.Наконец, весьма слабыми оставались и инфляционные ожидания. Импортозамещающие производства стремились не повышать цены, чтобы закрепиться на внутреннем рынке.
Фактически начиная с третьей декады августа 1998 года единственным фактором, влиявшим на темпы инфляции, был обменный курс рубля. Но уже с сентября ЦБ РФ стал жестко контролировать валютный рынок.
Все это позволило Центробанку увеличить эмиссию в четвертом квартале 1998 года - первом полугодии 1999 года. Без какой бы то ни было опаски, без какого бы то ни было риска вызвать немедленную инфляцию, чтобы насытить деньгами народное хозяйство, расшить неплатежи, погасить государственные долги по зарплате. Производство начало оживать. Выходит, во всем этом тоже немалая заслуга главы ЦБ Виктора Геращенко.
Увы, наряду с позитивными переменами накапливались в первом полугодии и негативные явления.
За первый квартал собрано 70 млрд. рублей налоговых платежей, причем в значительной части - живыми деньгами. В месяц же требуется получать не менее 24-25 млрд. рублей. Казалось бы, неплохой результат. Однако девальвация-то была четырехкратной! Следовательно, Госналогслужба мобилизовала менее 6 млрд. докризисных рублей в месяц.
Как и во времена СССР, собираемые в госбюджет налоговые рубли остаются чисто условными единицами, которые в действительности ничего не оценивают и не измеряют. До сих пор из сферы обращения рубля выведены 4/5 активов - земля, водные ресурсы, леса, полезные ископаемые, основные производственные фонды и т. д. То есть то, что могло бы реально подкрепить российскую валюту. Вместе с производимой массой товаров и услуг, золотыми запасами. В результате в России как при социализме не работал, так и при 'рынке' по-прежнему не работает закон стоимости.
Сохраняются и другие взрывчатые дисбалансы. Если оценивать, например, реальный вклад в общий прирост доходов различных факторов производства, то на первом месте стоит рента (75%), на втором - капитал (20%) и только на третьем - труд (5%). Если же брать налогообложение, то максимальная фискальная нагрузка возложена на труд (фонд оплаты труда) - 70%, а минимальная - на капитал (17%) и ренту (13%), которая, как и в СССР, просто присваивается.
В итоге накануне событий 17 августа 1998 г. на долю всего 2% россиян приходилось более 50% банковских вкладов. Свыше 30% населения вообще не имели сбережений. (После августовского кризиса ситуация стала еще хуже.) Примерно 15% граждан владели либо контролировали 80% национального богатства.
Россия превратилась в самого крупного внешнего должника. Объективно в этом тоже 'заслуга' Геращенко и ЦБ РФ. Как и в сохраняющемся во всех отраслях прогрессирующем старении основных фондов, низком техническом уровне производства, неполной загрузке машин и оборудования, неконкурентоспособности предприятий. Как и в усиливающихся межотраслевых и внутриотраслевых диспропорциях. Как и в том, что развитие сырьевой базы все больше отстает от производственного сектора.
И так далее, и тому подобное. Самоедская практика, наблюдаемая во многих отраслях производства, во многом обусловлена именно политикой 'главного' банка.
Со второго полугодия 1998 года и в первом полугодии 1999 года общий инвестиционный климат в России ухудшался. Глубина инвестиционного спада в разных секторах и отраслях была различной: наибольшая - в обрабатывающей и наукоемкой промышленности, наименьшая - в энерго-сырьевом производстве. Не менее 35% получаемой прибыли предприятия были вынуждены отвлекать из амортизации на поддержание оборотных средств, на выплату налогов, выросших на 20-25% в реальном выражении.
В первом полугодии 1999 года реальный сектор практически не финансировался за счет бюджета, внебюджетных фондов, приватизации, акционерного капитала, фондового рынка, иностранных инвесторов, российских банков. Не Центробанк ли и его глава несут за это свою долю ответственности?
Поступление средств из федеральной казны прекратилось из-за хронического бюджетного кризиса. В 1996 году было отменено централизованное финансирование производства. 'Бюджет развития', сформированный по инициативе парламента для поддержки отечественных товаропроизводителей, на который в 1999 году планировалось выделить 20,8% млрд. рублей, пока не функционирует.
С 1996 года власти начали закрывать внебюджетные фонды в разных отраслях. Сегодня для инвестиций они потеряли значение.
Не восстановлен российский фондовый рынок. Капитализация рынка корпоративных ценных бумаг уменьшилась со 170 млрд. долларов в 1997 году до 15-20 млрд. долларов в мае 1999 г. Фактически он никогда не был источником для инвестиций в реальный сектор. С помощью эмиссий российские АО мобилизовали менее одного процента внебюджетных инвестиций (против 10-40% в развитых странах). Прежнее увеличение капитализации рынка с 50 млрд. долларов в 1995 году до 170 млрд. долларов в 1997 году было достигнуто искусственно. Главным образом руками иностранных портфельных инвесторов, использовавших для этого поддержку Центробанка и Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг. Получив в России (в отличие, например, от Китая) полный доступ на внутренний фондовый рынок, зарубежные спекулянты слизали с него жирные 'сливки'. И ушли - при первых признаках приближающегося кризиса, развитию которого во многом способствовали как они сами, так и российские финансовые власти.
До 17 августа 1998 года неплохую финансовую подпитку казне давал рынок госбумаг, созданный Минфином и ЦБ РФ. После августовского кризиса значительная часть активов предприятий, а также обслуживавших их банков, инвестиционных, страховых компаний, пенсионных фондов оказалась замороженной в 'пирамиде' ГКО-ОФЗ (ее объем превысил 400 млрд. недевальвированных рублей) и обесценилась вместе с российским дензнаком. В первом полугодии 1999 года как источник инвестиций, ликвидности для пополнения оборотных средств и дефицитов госбумаги де-факто перестали существовать.
Надо ли после сказанного задаваться классическим сакраментальным вопросом: кто виноват?
